Я кивнула, и мы пошли отпрашиваться у Вильгельма, хотя Мао отговаривала меня заниматься этим гиблым, по ее мнению, делом. Но предавать отца снова я не хотела, так что ей пришлось смириться, а мне врать про то, что «проветриться и сходить по магазинам – это то, что нужно страдающему висталочьему организму». И еще искренне убеждать себя в понятии «ложь во благо».
М-да. Меняться оказалось намного тяжелее, чем я предполагала.
Кладбище встретило нас заливистым хором птичек, исполинскими деревьями и кучей неухоженных могил. Находилось оно в километре от города, так что нас никто не смог бы увидеть.
Выбрав самую неприметную могилку без опознавательных знаков, я села на землю рядом и подумала о кошмарности всего положения дел. Я сижу на кладбище, Марконтьяр рядом на лавочке с интересом смотрит на меня, и мы собрались поднимать нежить.
Расклад был хреновый, даже при условии, что потом мы упокоим этот трупик.
Единственным положительным моментом было то, что на воротах я обнаружила барьер, который не пропустит нежить за пределы забора, иначе я бы могла подвергнуть риску целый город.
Я замерла и поняла, что раньше бы даже не подумала об этом. Кажется, я встала на путь исправления. Это придало сил и энергии, так что через пятнадцать минут перед нами сидел эксперимент номер один и грыз гладящую его руку Мао. Девушке было все равно какого кота чесать и гладить, мертвого или живого, да и кожа у нее драконья – такую даже если русалочьи зубы куснут – не прокусят. В общем, Марконтьяр нравился котик, сама Мао котику не нравилась, поэтому ее царапали, грызли и недовольно рычали.
– С парнем у тебя так же будет, да? – не сдержалась я от сарказма, продолжая подчинять себе кота (это он по моей воле ее презирал), – схватила и, не обращая внимания на сопротивление, тащишь в пещеру?
Мао хрюкнула и скосила на меня ехидный взгляд.
– Ты все, нет? – спросила она, и тут до нее дошло, – так это ты кота мучаешь?
Я покачала головой и упокоила животное. С человеком так же делать я не решилась. Да и усталость брала свое, голова болела, мышцы ныли от перегрузки. Через час мы доехали до замка и под удивленный взгляд папы разошлись по комнатам, отмываться и спать.
Через трое суток беспрерывного кошмара наяву и во сне, я желала лишь уснуть без сновидений. Каждый день петля затягивалась на моей шее сильнее. Удушливость, ощущение крови на всем теле и вечная сонливость сделали меня похожей на зомби. Теперь я точно оправдывала звание некромант – худая, с появившейся после смерти мамы прядью седых волос у веска, бледными губами и в закрытом черном платье.
Отец так же заходил ко мне по вечерам, иногда к нему заходила я. Разговоры обо всем на свете привели к тому, что я почувствовала себя легче. Хотя почти полтора месяца прошло, меня не оставляло чувство вины и скорби. Вильгельм искренне переживал за меня, постоянно пытался приободрить и у него это получалось.
Но самым странным было поведение Вольтера. Он все так же приходил днем, пока я спала, и уходил, пока не проснусь. Как по мне, это было жутко странно, но я скучала. И раз гора не идет к Магомеду, то Алиса идет к горе, то есть Вольтеру.
Что интересно, портал мне выстроил папа, напутственно погрозив кулаком и погладив по голове. Видимо с неопределенностью в эмоциях я была в отца. Переход был чистым, но каким-то темным и непривычным.
Я вышла в темной комнате с таким слоем пыли, что первое сказанное мной было «Апчхи!». Портал же за спиной схлопнулся, воздушным потоком раскидав мусор и пыль. Сделав пару шагов вперед, я провалилась ногой в дыру в полу и услышала длинное шипение. Кругом была старая, затрухлевшая от времени мебель, завешанное плотной темной тканью окно и пара проеденных огнем картин на стене.
Что это за комната? Не припомню чтобы в замке Князя было так не убрано и … жутко.
Шипение дополнилось тихим шорохом в углу. Ну все! Сейчас меня сожрут и косточки обглодают. «Им, кстати, кроме костей ничего и не достанется», подумала я быстро вытащив ногу, оцарапав ее о прогнившие доски.
–Де-е-евушшшшка… – прошипело что-то темное и направилось ко мне.
Волосы давно уже стояли дыбом от страха, поэтому, заприметив дверь, я кинулась отсюда прочь. Та естественно не поддавалась. Ни с первого, ни с третьего раза. Но я – не я, если не была бы упорной. Разбежавшись как следует, я с ноги снесла дверь с прогнивших петель и выпала в коридор. Новое помещение встретило меня такой же унылой обстановкой и ехидным лицом Вольтера, пришедшего явно на шум. Вот ровно к его ногам я и подъехала на двери.