Я опустила голову ниже и пробурчала в ответ:
– Я спасла собственную мать! Это главное. Из-за сделки Королева больше не сможет убивать, а мама будет жить, и однажды я выпущу ее. Даже если это будет стоить моей жизни!
Вольтер отошёл, хмыкнул и открыл портал.
– Мы уходим, моя грозная жертвенная птичка. Ты обещала мне ритуал.
Я кивнула и, вложив свою трясущуюся руку в его, вошла в переход. Возможно это и станет выходом из всей этой ситуации. И я приобрету свободу от человека, которого мы любим вдвоём – я и маленькая девочка во мне.
26
Война была окончена, не успев начаться. Я выполнила своё условие, получив даже больше, чем планировала. Моим верным спутником стала надежда на завтрашний день. Я верила, что завтра наступит скоро, стоит только подождать.
К замку вновь начали стекаться обозы и народ, да только сравнивать тех веселых людей, что приставали к нам с Мао и тех, кто шёл весь в крови и баюкал собственные раненые конечности, было невозможно.
Самым жутким видением за всю мою жизнь стала вереница обозов до самого горизонта. Люди несли, везли и тащили раненых. Их было настолько много, искалеченных, порой едущих на лошади, машущим мне рукой и пряча вторую – отрубленную по локоть. Тысячи и тысячи раненых.
За ними ехали повозки лишь с одним кучером. Трупы там лежали один на другом, порой не различимые и безымянные. Их везли домой. Туда, где ждут матери, жены и дети. Туда, где если не найдутся родственники, их похоронят в безымянной могиле с сотней таких же, отдавших жизнь и подаривших ее мне.
Они проезжали мимо, даже не останавливаясь. Они хотели домой.
Сложно не чувствовать себя грязной от крови тех, кто потерял жизнь ради тебя.
Несколько человек остались в замке. Мы так же сожгли тех нескольких, что были знакомы Вильгельму как его личная стража.
Огонь полыхал красным заревом, а я не могла сдержать слез. На душе было тяжело. Я чувствовала, что в их смерти была виновата сама. Будто лично убивала каждого, не жалея и не думая о последствиях.
Я лежала на крыше собственной башни и давилась слезами. Два с половиной месяца назад так же лежала и моя мама. Она горела, как и они, и я не могла ничего с этим поделать. Я слаба. Я тот маленький человек, что пережил битву, даже не замарав руки.
Я читала много книг о подселенках. Они не могут управлять носителем, однако при появлении смертельной опасности могли взять главенство на себя и защититься. Убить их можно, только убив носителя и дождавшись, когда «выйдет» сам симбионт. Но если где-то внутри из-за какой-либо причины умрет подселенец, то носитель даже не почувствует этого.
Так происходит при наличии сильного носителя и слабого подселяемого. Все почти наоборот, если носитель слабее. Получается что-то вроде паразитизма.
Но одно я уяснила с точностью – чтобы выпустить другого человека необходим ментально или физически слабый маг, который может контролировать ситуацию. Идеальным было мое прошлое состояние – я не хотела жить. Сейчас же я стала сильнее ментально, что было проблемой в проведении ритуала. Однако выход был, я должна была подвести собственный организм к границе смерти, выпустив Алессу и не умерев сама. Это было сложно, но у меня есть Вольтер, который будет следить за мной.
– Страшно? – задал вопрос Князь, сидя на кресле в углу подвала и наблюдая, как я расставляю свечи на начерченной на полу пентаграмме.
Я кивнула и поставила последнюю свечу на знак. Знаков было много, и занимали они весь пол комнаты, что возможно станет мне могилой или склепом. Не думаю, что мой дух уйдёт из этого вполне приличного места. Здесь тихо и чисто, а что ещё нужно? Кошмар, о чем я думаю.
– Я не дам тебе умереть, – сказал мужчина, и мне стало легче.
Если Вольтер пообещал, то так и будет. Это я уяснила ещё тогда, когда чёрный барьер загородил небо и не позволил тысячам людей стать пеплом.
– Нам обеим, – сказала я, глядя ему в глаза.
То, что я собиралась сейчас сделать, пугало меня в сотню раз больше того, что делал и кем являлся Феликс.
Я нахмурила брови и села в центр. Никаких заклинаний здесь не требовалось, хотя, как по мне, они помогли бы занять себя чем-нибудь, пока будешь умирать. Звучит жутко, но дела обстояли именно так. Я взяла нож в правую руку и собралась с силами. Надеюсь, в этом мире нет ада, и меня не заберёт дьявол за самоубийство. Взглянула в кресло напротив и поняла, что Сатана – милашка по сравнению с ним. Так что лучше дьявол. Определенно.
Нож разрезает кожу от запястья до локтя, прорезая вены. Больно. Но я терпела боль и сильнее. Вспомнить то же превращение в висталку.