Стремительно краснеющее лицо принцессы вызвало у Эртана тревогу за сохранность собственной шкуры: как известно, находиться в замкнутом помещении наедине с рассерженной женщиной, имеющей доступ к кипятку и к кочерге – очень дурная примета.
– Ребят, – жалобно воззвал он к двери, – честное слово, мы всё сделаем, только давайте вы уйдёте, а?
За дверью зашептались и захихикали.
– Хорошо, – наконец озвучила общий вердикт Лис. – Но только из уважения к твоему слову, братец!
Послышались шумные шаги и удаляющийся смех – кажется, компания и впрямь ушла.
Рэми пронзила жениха сердитым взглядом.
– Я сама прекрасно вымою! – гордо задрала она подбородок.
Эртан судорожно обернулся на дверь, видимо, подозревая, что родичи могли кого-то и оставить, для контроля над ситуацией. Дверь подозрительно молчала.
– Я дал слово, – нахмурился он.
Принцесса слегка просчиталась – в одной рубахе, со сползающим корсетом и распущенными волосами, она не выглядела такой грозной и величественной, как обычно, поэтому её гордая независимая манера не производила на собеседника столь уж парализующего эффекта.
Судорожно хватая ртом воздух, Рэми раскраснелась ещё больше, от возмущения и смущения.
– Боже мой! – возвёл глаза к потолку Эртан. – Кажется, я начинаю понимать смысл этой традиции.
После этого он деловито перешёл к действиям, застучав кадками и ковшиками, чтобы намешать воду приемлемой температуры.
Рэми, стоя столбом посреди мыленки, машинальными движениями застёгивала корсет обратно. Её воля – она бы и подъюбник с верхним платьем снова нацепила, но это бы выглядело совсем уж жалко и трусливо.
Между тем, Эртан закончил с замешиваниями, и теперь с искренним интересом наблюдал за тем, как Рэми нервно теребит корсет в том месте, где закончились застёжки.
– Ты всё время в этой штуке ходишь? – с любопытством спросил он.
Опомнившись и опустив руки, она нахмурилась:
– Да, конечно.
– Неудобно, наверно, – посочувствовал он.
Она с удивлением разглядывала его лицо и не находила там никакой насмешки. Потом тихо ответила:
– Я с детства привыкла.
Он улыбнулся вполне дружелюбно, а потом подбодрил:
– Ну, иди же, а то вода остынет. Я не кусаюсь, правда!
Пришлось подходить – показывать страх принцессе точно не пристало!
С ловкостью, говорящей о некоторой сноровке в этом вопросе – сёстрам он помогал мыть волосы в глубоком детстве, но навык никуда не делся, – он устроил её между кадок вполне удобно и принялся за дело.
– Вода нормально? – первым делом уточнил он температуру.
– Д-да, вполне, – прикрыла глаза не столько от воды, сколько от смущения Рэми.
Ей совсем не нравилось, когда ей мыли голову слуги, поэтому вот уже много лет она предпочитала справляться с этим делом самостоятельно, без чужих рук, неприятных прикосновений и прочих сложностей подобного процесса. Перспективы доверять свою голову и волосы Эртану её не вдохновляли, и она невольно постоянно ожидала подвоха. В конце концов, не было бы ничего странного, если бы в отместку на все сказанные ею гадости он надумал отыграться на её волосах – всегда же можно списать на вполне естественную неловкость и неумение!
К её недоумению, он действовал аккуратно и бережно. Его пальцы ловко распутывали пряди, не дёргая и не вырывая волос. Намыливал корни он мастерски, мягко массируя кожу и следя за тем, чтобы в глаза и в уши не попало.
– Ты меня боишься, – вдруг удивлённо, но уверенно заметил он.
Здесь опять сыграла роль его наблюдательность. Рэми прекрасно владела собой, не вздрагивала и не хмурилась, но каждый раз, когда он прикасался к ней, у неё слегка дёргалась мышца на лбу – почти незаметно, словно она хотела было свести брови, но передумывала.
– Вовсе нет, – напряжённо возразила Рэми.
Ей не пришла в голову мысль о том, что он, смывая волосы, придерживает сейчас её голову за основание затылка, а в этом месте прекрасно чувствуется, как резко подскочил у неё пульс.
– Интересно, – пробормотал Эртан, занятый смыванием, – что же такое ужасное случится, если ты признаешься, что боишься? О! – «догадался» он. – Наверно, я злодейски рассмеюсь и признаюсь, что ты угадала, и я планирую принести тебя в жертву тёмным языческим богам!
Это прозвучало так комично, – потому что он мастерски смешал в голосе злодейский пафос с тоном насмешки над самим собой, – что у неё невольно вырвался смешок.
– Но если серьёзно, – он деловито развёл в бадейке отвар крапивы, чтобы ополоснуть вымытые волосы, – что во мне настолько страшного?
Она ожидаемо не ответила, и даже глаз не открыла. Вздохнув, он принялся погружать её волосы в отвар, комментируя:
– Девчонки говорят, им можно просто смыть, но мне всегда казалось, что эффективнее подержать в нём волосы немного.
– В чём? – Рэми аж глаза распахнула, испугавшись перспектив погружения её волос в непонятные жидкости.
– В отвар крапивы! – закатил глаза Эртан. – Серьёзно, Рэми, с чего бы мне могла прийти в голову мысль сделать с твоими волосами что-то дурное? – разгадал он смысл тревоги на её лице.
Она часто заморгала, потом предположила:
– Ну… чтобы отомстить?
Он почувствовал глубокое недоумение и аккуратно полил отваром ту часть волос, которая не залезла в бадейку, после чего осторожно спросил:
– Я чего-то не знаю? Ты подселила змею в мою спальню или насыпала стекла в сапоги? – предположил он, не очень-то себе представляя, на что способна фантазия капризных ниийских принцесс.
– Нет, конечно! – покраснела она и снова закрыла глаза от смущения.
Разговор зашёл в тупик. Со вздохом Эртан принялся вытаскивать её волосы, мягкими движениями, не дёргая и не крутя, выдавливая из них излишки влаги. Потом дотянулся до заранее припасённого плата и стал их промакивать.
Рэми с облегчением вздохнула. Дело явно двигалось к концу.
– Ну всё, всё, одевайся, – не разочаровал её он, а сам встал, подошёл к двери и принялся колошматить в неё с грозным:
– Эй, там, где вы все, выпускать собираетесь?
Принцесса как раз успела привести себя в порядок, когда дверь, наконец, открылась, и внутрь заглянула любопытная мордашка Лис:
– Ну как? – с азартом выспросила она, выискивая на лице брата следы царапин и других признаков страшной битвы.
– Совершенно варварская традиция! – выразила своё мнение о ситуации Рэми, подхватила свои вещи и сбежала.
Лис оскорбилась до глубины души: ей обычай казался очень трогательным и романтичным, и в своих девичьих мечтах она неоднократно фантазировала о том волнительном моменте, когда и ей выпадет счастье испытать все прелести подобного действа.
Эртан пронзил сестру мрачным и многообещающим взглядом.
– Ой, – мгновенно сориентировалась Лис, – а мне уже пора! – заискивающе улыбнулась она и попятилась.
– Кыш, кыш! – выгнал её Эртан и решил заняться собственной головой.
А сапоги вечером всё же проверил.
Мало ли.