За окном был теплый ясный день; ветви рябины, колеблемые неслышным ветром, как бы в знак согласия с мыслями девушки, сочувственно кивали ей редкими, чудом оставшимися бордовыми кепками гроздей.
Прибежала соседская девочка и подала Наде записку:
«Приходи сейчас в школу; нужно поговорить. Я в своих выступлениях зашла, кажется, далеко: но нас поддерживают все. Я звонила Анатолию. Кларисса».
Отлично! Значит, Клара одумалась и хочет вместе со всеми решить, как лучше выбраться из этой истории. Так поняла ее послание Надя Грудцева и полетела в школу.
Она нашла Клару и Анатолия на террасе, выходящей в школьный сад.
Вечереющий день был тепл, тих и багрян, совсем как летом, — как будто от лета оторвался один такой погожий вечерок, прилег на грудь земли и не хотел уходить. Из-за школы, от Дворца строителей, доносилась музыка. Сквозь сетку голых ветвей было видно, как по ту сторону изгороди на скамеечках, у крылечек, сидели люди, толковавшие, наверно, о предпраздничных делах, о коварной Турции, о Тайване, все еще попираемом американцами, о спутниках, о заводе и мало ли еще о чем.
Надя, в легком пальтеце, с непокрытой головой, стремительная, как ветер, вбежала на террасу. Клара и Анатолий стояли, опершись о перила.
— Вот они где, — мятежники! — начала было она шутливо и — осеклась: даже с первого взгляда на друзей своих, на их кислые, отчужденные лица, она поняла, что согласия между ними нет. Клара, в темном фетровом берете, оттенявшем белизну ее лица, смотрела хмуро и несколько в сторону, Анатолий был, по-видимому, чем-то раздосадован. Он сказал:
— Мы, Надя, тут… насчет нашего мятежа спорили с Кларой. Она поддерживает всю эту волынку…
— Как поддерживает? Из записки я поняла, Клара, что ты передумала?
— Нет, извините, я ничего не передумывала.
— А я, — продолжал Анчер, — не уверен в том, что мы правы.
— Ты слышишь? — обратилась Клара к Наде. — Слышишь, он заговорил по-другому?
— Слышу, и — честное слово! — одобряю! — ответила Надя и повернулась к Анатолию. — Это ты… хорошо!
— Запросто. То есть — всесторонне обдумал, и все.
— Ты разделяешь его точку зрения? — спросила Клара у Нади.
— Да, разделяю, Клара, разделяю. Как-то нехорошо получилось. Зачем ты… мы… обидели человека!
— Ну, знаешь… — Клара поднесла пальцы ко рту; губы ее дрогнули. — Ну, знаешь… Половина класса неуспевающих — тут, знаете, вину учительницы чувствительными словами не закроешь. Возмущены и родители. Я говорила с папой. Он примет самые решительные меры. И нам надо держаться вместе. Надежда! Я надеялась на тебя, ты же на уроке высказалась…
— Клара, и я, как Анатолий, думала и передумала… Да я еще и на уроке…
— Вы просто сговорились против меня, — обиженно, но не роняя достоинства, сказала Клара.
— Нисколько. И не думали. — Надя перекинула косу с груди на спину, словно сбрасывая тяжесть с души. — Удивительно, почему нас не таскали к завучу? Значит, Марго не нажаловалась. Это — благородно! А в общем — ох, и будет нам на орехи!
— Будет или не будет, — с загоревшимися глазами сказал Анчер, — а я решил, то есть дал себе слово: завтра в классе скажу: «Маргарита Михайловна! Мы порядочные свинтусы. Наговорили вам, обидели… Так это — не в счет, то есть — извините!»
— Ты? Так скажешь? Правда? — не веря тому, что слышит, воскликнула Надя. — Замечательно! Я хотела сделать это же, честное слово! Так давайте же все вместе. Клара?
— Я — с коллективом.
— «С коллективом»… — с сарказмом повторила Надя. — С каким? Возмущались и кричали только мы, недовольные… Разве это коллектив? «Множество»! Вот Степан — верно сказал!
— Он не ошибся, а мы ошиблись? — кольнула острым взглядом Клара бывшую свою союзницу. — Вот как! Никогда не видела, чтобы одна личность оказывалась умнее коллектива.
— Значит, бывает, особенно, если коллектив в тридцать человек — не очень слаженный. Вот если бы не нашлось ни одного такого, как Степан, ну тогда — пиши: плохо!
— Браво, браво! — зааплодировал Анчер, и от радости, что Надя забила Клару, он и Надю похлопал по плечу, да не рассчитав силу, разок-другой так прикоснулся, что Надя пригнулась. А затем…
Затем события понеслись с головокружительной быстротой.
Надя выпрямилась и ринулась на Анчера с поднятыми кулаками. Анчер сделал уморительно-страшную рожу; спасаясь, перемахнул через перила и по столбу устремился вниз. Надя сбросила пальто и по тому же столбу — за ним.