— Эта машина подходит тебе, — выдаю я, пытаясь снять напряжение.
Он хмурится.
— С чего бы?
— Она подчеркивает всю мрачную и опасную атмосферу. Сантьяго, подавитесь своими холодными, черными сердцами.
Данте судорожно сжимает руль.
— Тогда я лучше поменяю его на седан.
Он мог бы обменять его на «мини», и все равно вселил бы в меня страх божий.
Вздыхаю и смотрю в окно. Я все еще надеюсь, что однажды Данте оступится, чтобы я для себя смогла оправдать весь этот запутанный беспорядок, но пока этого не происходит. Он никогда не упоминает о Сантьяго, пока этого не делаю я. Знаю, он подозревает, что у меня есть скрытые мотивы для всех моих вопросов, и именно поэтому он держит свой бизнес так обособленно. Данте почти ничего не рассказывает мне об его настоящей операции. Я вижу, как тренируются мужчины, слышу непрерывный грохот выстрелов с его стрельбища, но на этом все. Мне никогда не удастся разыскать это место, если уйду. У меня нет координат местоположения, ничего. Это запад? Восток? Должно быть, у берегов Африки тысячи таких частных поместий.
— Ты все еще принимаешь свои противомалярийные, как я тебе и сказал?
Как он это делает? Как он всегда, кажется, знает, в каком направлении движется мой разум?
Я киваю.
— Какие-нибудь побочные эффекты?
— Нет.
— Хорошо.
Он щелкает выключателем, и мощный двигатель с ревом оживает. Вибрации пульсируют через мое сиденье, усиливая драму между моих ног. Возможно, я все-таки поменяю свое мнение насчет быстрых машин.
— Куда ты меня везешь?
— Ты ведь хотела увидеть больше моей территории, мой ангел.
Данте отпускает сцепление, и машина начинает катиться вперед.
— Почему ты меня так называешь? — спрашиваю с любопытством. — Я не ангел, Данте. Делала в своей жизни вещи, которые не заслуживают такого ласкового обращения. Поступки, которыми я не горжусь.
Думаю о Райане, а потом о его бывшей горничной Валентине.
Без предупреждения он жмет на тормоза, и я врезаюсь в приборную панель.
— Черт!
Верхняя часть ремня безопасности врезается мне в плечо. Мы вряд ли разогнались до двадцати километров в час, но от удара мне чертовски больно.
— Разве это не очевидно? — рычит Данте, поворачиваясь ко мне лицом и впиваясь в меня взглядом своих карих глаз. — Ты свет в моей тьме, Ив. Ты — единственный хороший, настоящий человек в моей жизни, который не испорчен всем этим гребаным бизнесом.
Я мгновенно забываю о боли. Ошеломлена его заявлением, загипнотизирована страстью в голосе. Как такой человек, как он, может произносить слова такой глубины и честности? Впервые я вижу тонкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь дождевые облака. Этот мужчина не так порочен, как думает. В тени скрывается свет. Где-то в нем есть доброта, я это чувствую.
— Ты проделываешь довольно хорошую работу, развращая меня, — говорю я дрожащим голосом.
— Это другое, — бормочет Данте, отводя взгляд. — Я просто пробуждаю кое-что в тебе, Ив, что пряталось там все это время.
Внезапно меня охватывает острый голод по нему. Прежде чем успеваю остановить себя, я отстегиваю ремень безопасности, забираюсь к нему на колени и прижимаюсь своими губами к его. Долю секунды спустя он с такой же силой целует меня в ответ, засовывая свой язык мне в рот, как будто трахает его. Мужчина стонет от желания, когда задирает подол моего платья и впивается пальцами в мягкую плоть моей задницы.
— Ты сводишь меня с ума, Ив Миллер!
—Я не хочу, чтобы ты был вежлив, —хнычу, отрывая свой рот от его. — Бери от меня все, что хочешь. Мне нужно, чтобы ты развращал меня снова и снова.
Теперь его руки повсюду:он разрывает мою одежду, хватает меня за грудь, дергает мою голову в сторону, чтобы углубить поцелуй.
— Я никогда не трахался в этой машине.
— Может быть, пришло время это изменить, — выдыхаю я, откидывая голову назад и наслаждаясь его прикосновениями.
— Ты пробиваешь брешь в моей обороне, Ив
— Может быть, твоя реакция замедляется?
Опускаю вниз руку и расстегиваю его ремень и молнию. Он уже тверд как камень, и я издаю стон вожделения.
— Две недели назад я бы не сделала так без сломанной шеи.
— Слишком много «может быть»…Ты нужна мне сейчас, мой ангел, — стонет он.
Данте рвет мое нижнее белье и скатывает испорченный клочок материала, бросая его на заднее сиденье.
— Скажи мне, что ты никогда не разорвешь эти цепи, которые связывают нас.
— Данте...
— Скажи это!— рычит Данте, обхватывая мою челюсть ладонями. Он выглядит таким сильным, таким голодным, таким чертовски красивым.
— Я никогда не разорву их, — шепчу.
Сейчас нас связывает нечто гораздо большее. Данте понимает меня, как никто другой. С того момента, как он приставил пистолет к моей голове, мужчина точно знал, чего жаждет мое тело.
— Что бы ни случилось?
— Я обещаю.
Напряженность, кажется, покидает его лицо. Он открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но не успевает. Громкий удар по багажнику машины заставляет нас обоих подпрыгнуть.
— Какого черта?
Застегивая джинсы, он одергивает мое платье и возвращает обратно меня на место. Секунду спустя его дверь распахивается. Это тот мужчина —Грейсон, американец. Сегодня на нем нет армейской формы, только черные джинсы и футболка. Цвет, кажется, соответствует мрачному выражению его лица. Он даже не смотрит на меня.
— Господи, Данте, где, черт возьми, ты был?
— Это не может подождать?
Выражение лица Данте — маска спокойствия, но я знаю этот взгляд. Безмятежная поверхность едва скрывает грозу, которая бушует под ней. Грейсону следует желать смерти.Сила Данте ужасает, когда он в таком состоянии.
— Я пытался дозвониться. Тебе следует научиться время от времени отвечать на звонки.
Съежившись на своем сиденье,я жду взрыва. Никогда не слышала, чтобы кто-нибудь так разговаривал с Данте.
— Если это опять из-за того гребаного манифеста...
Грейсон даже не бледнеет.
— Гомез мертв. Они вытащили его тело из ресторана в Картахене прошлой ночью. Сандерс пропал из поля зрения.
Данте замирает.
— Это что, какая-то шутка?
— Эмилио продолжает названивать. Он хочет, чтобы ты вернулся в Южную Америку. Я предполагал, что ты захочешь уехать прямо сейчас. Самолет уже заправляется.
Кто такой Эмилио?
— Подожди минутку.
Данте резко поворачивает голову в мою сторону и выключает двигатель. Он выходит из машины, захлопывая за собой дверь. Через окно я наблюдаю, как он застегивает ремень и поправляет рубашку, но не слышу, о чем они говорят, из-за стекла их голоса приглушены. Хотя Данте не выглядит счастливым. От слова совсем.
Глава 19
Данте
Я пристально смотрю на Джозепа, пытаясь переварить этот поток информации. Что, черт возьми, он имеет в виду под фразой «Гомес мертв»? Он ведь не намекает, что это как-то подозрительно? У парня был лишний вес в шестьдесят килограммов. Ходячий сердечный приступ, ожидающий своего часа. Кроме того, его сын не из тех, кто будет нагнетать обстановку с нами. Он будет продолжать поставки и соблюдать наш контракт до тех пор, пока мы ему прикажем. Если нет, то я пошлю пару человек в Колумбию, чтобы показать, как именно выглядит наш пункт об отступлении.
Что касается Сандерса, то он снова слишком сильно увлекся весельем. В последний раз он так гулял, что очнулся на грузовом судне, направлявшемся в Австралию. Я сам пару раз присоединялся к нему, но научился немного владеть собой. Этот парень — джокер, но он всегда справляется. Именно поэтому я стараюсь не слишком сильно отчитывать его по этому поводу.