— Позвольте мне помочь.
Мануэль достает из заднего кармана маленький фонарик и протягивает его мне.
— Приглушите свет, но держите ниже уровня окна, — говорит он, присаживаясь рядом со мной на корточки, чтобы начать обыскивать нижние полки.
— Ты уверен, что мы ищем в правильном месте? — снова слышу сомнение в своем голосе.
Провожу пальцами по дереву и не нахожу ничего необычного. Нет никаких углублений, никаких характерных трещин. Абсолютно ничего, что указывало бы на то, что здесь скрыта дверь. Неужели Мануэлю дали неверную информацию? София, похоже, думает также. Она в панике начинает что-то бормотать ему на испанском. Нам нужно поторопиться. Стрельба слышна прямо за входной дверью.
— Сколько людей Данте оставил? — спрашиваю, подавляя собственную панику, мягкий свет отражается от полированного красного дерева, когда я спешу найти этот смутный выключатель.
— Двадцать, — следует мрачный ответ.
Всего двадцать?
Кому-то было известно о нашей ситуации.
И кто-то воспользовался этим преимуществом...
В этот момент пальцами я натыкаюсь на гладкий металлический диск, вставленный глубоко в дерево третьей полки. Я задерживаю дыхание, должно быть, это оно, и пальцем провожу вниз — тут же раздается низкий механический гул. Словно доносится из-за книжного шкафа.
— Осторожно, — кричит Мануэль.
Он хватает меня за руку и оттягивает назад, когда узкая дверь открывается прямо напротив меня. Я благодарна ему за молниеносную реакцию. Дверь толщиной не менее двадцати сантиметров покрыта металлом, и ему удается схватить ее прямо перед тем, как она ударила бы меня по лицу. Нельзя терять ни минуты… Незнакомые голоса теперь звучат в доме, и я слышу их тяжелые шаги на лестнице. Снаружи стрельба стихает. Звучит эпизодически и невнятно, как угасающие языки пламени. Люди Данте проигрывают эту битву. Наша единственная надежда остаться в живых — оказаться в этом бункере.
Я чувствую руку на своем плече, направляющую меня в темноту, когда мой маленький фонарик моргает, а затем стабилизируется, освещая ступени, ведущие вниз к короткому каменному проходу и металлической дверей лифта. Позади нас Мануэль все еще закрывает потайную дверь. Я чувствую острую дрожь паники, когда запирающий механизм соединяется с мягким лязгом, и влажные стены начинают смыкаться надо мной.
— Быстро, — говорит он, спускаясь по ступенькам и ведя нас к лифту.
Мужчина ударяет ладонью по кнопке, вделанной в стену, и двери распахиваются. Над нашими головами вспыхивают яркие огни, и мгновение спустя мы спускаемся вниз, в великую неизвестность.
Я бросаю взгляд на своих попутчиков в этой странной, дикой поездке. Мануэль стоит, выпрямившись во весь рост, держа пистолет взведенным и наготове, его палец покоится на спусковом крючке, каждый его сантиметр кричит о храбрости. Его избитое лицо выглядит еще хуже при этом резком свете. София все еще в ночной рубашке и дрожит, как осиновый лист, сброшенный во время грозы. Ее хорошенькое личико испачкано тушью, а глаза блестят от непролитых слез. Она выглядит намного моложе, чем я сначала подумала, ей не больше двадцати. Никто не произносит ни слова. Я знаю, что они оба избегают моего взгляда.
— Хорошо, ребята, говорите, — нарушаю я напряженную тишину, мой голос на удивление ровный, учитывая происходящее.
София просто смотрит в пол. Мануэль пытается стиснуть сломанную челюсть и морщится.
— Скажите мне! — кричу я, когда мой страх и усталость сталкиваются в грубой вспышке эмоций. Это не моя война, но Данте все равно решил поставить меня на передовую. Я должна знать, что происходит. Мне нужно знать все.
— Брат сеньора Данте, — бормочет Мануэль, зарабатывая резкий выговор от Софии. — Мы должны сказать ей, София.
Она яростно качает головой, глядя на него.
— Ты слышал, что сказал сеньор Данте… На этот раз он убьет тебя, Мануэль.
Я вижу, как она умоляет его широко раскрытыми испуганными глазами.
— Что Данте сказал? — я сосредотачиваюсь на Мануэле, который явно более молчалив из них двоих.
— Что мы никогда не должны говорить о том, что это за место, когда вы рядом.
Я перевариваю это с больше, чем просто легким опасением.
— Расскажи мне о брате Данте.
— Сеньора Эмилио?
— Эмилио? Тот парень из Колумбии?
Мануэль просто пожимает плечами.
— Хорошо, — выдыхаю я, пытаясь сохранить то, что осталось от моего терпения, когда лифт начинает замедляться. — Почему Эмилио хочет уничтожить комплекс Данте?
— Он плохой человек, сеньорита, — пищит София, срываясь на визг. — Очень плохой. Не просто немного плохой, как сеньор Данте.
Тень улыбки касается моих губ. Трогательно слышать, что я не единственная, кто так считает.
— Но разве он не должен быть на полпути в Колумбию, чтобы встретиться с ним...? — я замолкаю, когда ко мне приходит ужасное осознание.
О, боже мой.
— Эмилио одурачил Данте!
Мануэль кивает и чертыхается, и я вижу, как в его темных глазах вспыхивает ярость от имени его преданного босса. К тому времени, когда Данте приземлится в Колумбии и поймет, что происходит, его территория будет уничтожена.
— Чего хочет Эмилио? Его оружия?
Мужчина пристально смотрит на меня в ответ.
— Нет, сеньорита, сеньор Эмилио здесь ради того, что сеньор Данте ценит больше всего. Он здесь ради вас.
Ледяная дрожь охлаждает мое тело.
— Меня? Но как он мог узнать о… Валентина, — внезапно шепчу я. — Она работала на него, не так ли?
— Сеньор Данте и Эмилио... были… деловые партнеры.
Лифт останавливается.
Деловые партнеры?
По какой-то причине эти слова пугают меня больше, чем что-либо этой ночью.
Тишина снова заполняет небольшое пространство между нами, царапая и душа меня, пока я борюсь, чтобы подавить волну паники, поднимающуюся внутри.
— Мануэль, — говорю я, снова поворачиваясь к нему, когда двери наконец открываются. — Мне нужно знать, в каком бизнесе они сотрудничали вместе. Наемники?
Он качает головой, глядя на меня, и ледяная дрожь усиливается в десять раз.
— Они большие боссы, сеньорита Ив... Боссы картеля из Южной Америки.
— Что ты сказал?
Мой голос звучит не более чем хриплый, затихающий крик птицы со сломанным крылом.
— Наркотики, сеньорита... кокаин.
Я отшатываюсь в сторону и опираюсь рукой о стенку лифта, чтобы не упасть. Я слышу, как кровь стучит в моих ушах.
— Нет, это не так, он наемник, — слабо возражаю я. — Данте сказал мне, что он наемник.
Сказал ли?
Боже мой, этого не может быть.
Я не могу заставить себя спросить об этом. Задать единственный вопрос, на который я бы сделал все, чтобы избежать услышать ответ, но, к моему ужасу, мои губы начинают двигаться сами по себе.
— Какая у Данте фамилия? — слышу свой шепот.
Уже знаю, что они собираются сказать. Как будто все это время я знала правду, но решила спрятать ее в самых темных уголках своего сознания и позволить себе погрузиться во всю его Макиавеллиевскую красоту. Это было прямо передо мной, пялилось на меня с самого начала: деньги, нанятая охрана, роскошная резиденция, колумбийские связи...
— Сантьяго, сеньорита, — бормочет София, снова опуская глаза в пол.
Она не может больше ни секунды наблюдать за моим полным опустошением.
— Его зовут Данте Сантьяго.
Глава 21
Данте
К моменту, когда мы приземляемся в Летиции, сумерки уже опустились на город, окруженный джунглями. Мы загружаем наше оборудование в ожидающие машины и направляемся к территории Эмилио. Влажность здесь более интенсивная. Для тех из нас, кто родился в Южной Америке, это не более чем раздражение. Для других, таких как Джозеп и Томас, это приторно и невыносимо, и они истекают потом еще до того, как мы покидаем аэропорт.