Зная, на кого он работает.
За последние несколько недель чувство предательства моей семьи пустило темные корни и проникло во все сферы моей жизни. Никто никогда не заподозрит, что Мануэль — обученный убийца, нанятый и координируемый самим Данте Сантьяго. Он рассказал о себе скромную историю, как ему было велено, и я подтвердила каждую деталь. Просто еще один похищенный, такой же, как я, освобожденный безликим незнакомцем и брошенный в аэропорту. Данте снабдил его поддельным паспортом, удостоверением личности и визой. Ничто не указывало на то, что он был кем-то другим, кроме того, за кого себя выдавал, но мы вдвоем-то знаем, потому что он является постоянным напоминанием об опасности, таящейся в тени.
Охрану, наблюдающую за каждым моим шагом, этих пятерых устрашающего вида мужчин, которые органично вписываются в мою повседневную жизнь, почему-то легче игнорировать. В редких случаях я мельком замечаю знакомую машину или угрюмое выражение лица, а затем они исчезают. Эти люди столь же сдержанны, сколь и устрашающи.
— Пройдись еще кружочек, Иви, — кричит Анна.
Она стоит посреди арены и ободряюще улыбается мне.
Я снова сжимаю пятками живот Руфуса и стискиваю зубы, когда чувствую, как мои натруженные мышцы болят от бедра до лодыжки. Я и забыла, какой напряженной тренировкой может быть верховая езда. Единственное упражнение, которое я делала за последние несколько месяцев, было сексуального характера, и хотя Данте был неумолим в своем аппетите, занимая меня часами каждую ночь и несколько раз в течение дня, я все еще чувствую себя непригодной. Подстегивая Руфуса на второй круг по арене, я решаю, что завтра первым делом вернусь в спортзал
Он все еще жив?
Вчера вечером я наконец набралась смелости задать Мануэлю этот вопрос, но он только пожал плечами. Теперь в ожидании, без фиксированных временных рамок и без передышки, мы заперты в этой отвратительной игре. Все контакты были принудительно прерваны до тех пор, пока цель не будет уничтожена.
Как раз в этот момент на парковке рядом с ареной слышится скрежет шин. Руфус с ворчанием вскидывает голову и пускается в галоп. Мое тело быстро приспосабливается к этому новому ритму, когда я ослабляю поводья. Холодный воздух обжигает мою кожу и откидывает челку назад, и я чувствую, как моя улыбка растягивается от уха до уха.
Вернувшись в конюшню, я начинаю снимать с Руфуса амуницию, и Мануэль помогает мне. Когда он наклоняется, чтобы дотянуться до живота пони, я мельком замечаю пистолет, спрятанный под его серой рубашкой. Я провожу пальцами по гриве Руфуса и рассеянно похлопываю его по плечу.
— Мануэль, ты знал, что Данте служил в армии США?
Он колеблется, прежде чем ответить.
— Я слышал слухи, сеньорита, но совать нос в чужие дела никогда не было мне приоритетом.
— Как вы впервые встретились с ним?
— Много лет назад. Моя мать была служанкой в доме его отца.
Его лицо лишено всяких эмоций. Данте делает то же самое всякий раз, когда находит тему разговора неприятной. Он проводит тряпкой по боку Руфуса, а затем ныряет под его шею, чтобы присоединиться ко мне, забрасывая тряпку на дверь стойла.
— Тогда я был всего лишь маленьким мальчиком. Мама иногда брала меня с собой на работу и позволяла играть во дворе. Данте был намного старше, к тому времени уже стал мужчиной, но он всегда останавливался и спрашивал как моя семья. Он всегда помнил, кто я такой, — Мануэль слегка улыбается при этом воспоминании.
— Каким был его отец?
— Суровым человеком, сеньорита, — мрачно отвечает он. — Жестоким… как и его старший сын. Их мать умерла, когда сеньору Данте было шестнадцать. В то время мне было шесть лет. Вскоре после этого он покинул Колумбию.
— От чего она умерла?
Мануэль вздыхает и проводит рукой по волосам, создавая растрепанный беспорядок.
— Сеньор Данте предупреждал меня, что вы будете любопытны.
— Я хочу знать все, Мануэль. Я хочу попытаться понять его мотивы делать то, что он делает.
— Это для одной из ваших статей? — лукаво спрашивает он.
Я качаю головой.
— Я бы никогда не стала таким образом разоблачать Данте. В любом случае я не могу, я уволилась с работы в прошлом месяце. Я ненавижу то, что он делает, но я больше не могу писать о наркоиндустрии... — я замолкаю, внезапно чувствуя себя подавленной. — Ты думаешь, мое молчание — это мое одобрение его действий?
— Не все мы плохие люди, — мягко говорит Мануэль. — Для некоторых из нас это способ существования, способ обеспечить наши семьи.
— Но последствия для других семей являются разрушительными, — я ни на секунду не куплюсь на этот аргумент. — У тебя была хорошая работа, достойная, честная работа. Зачем было отворачиваться от нее?
— Потому что, когда сеньор Сантьяго просит о чем-то, ты не отказываешься...
— Эй, о чем вы двое там шепчетесь?
Анна выходит из комнаты для кормления в дальнем конце сарая и направляется к нам. Я вижу, как она смотрит на Мануэля, а затем отводит взгляд. Клянусь, она в него влюблена. Он, в свою очередь, окидывает взглядом ее убийственное тело, пока она развязывает узел на поводке Руфуса а затем ведет его в стойло. Несомненно, ее длинные светлые волосы, рассыпающиеся по плечам, и золотистый загар, подчеркивающий сексуальный зеленый оттенок ее глаз, делают мою лучшую подругу великолепной. Осколок ревности пронзает мое сердце. Я так по нему скучаю. Красивый, опасный, утонченный, все контролирующий… Нет ни одного живого человека, который мог бы сравниться с Данте Сантьяго.
Боже, пожалуйста, я знаю, что ему место в аду, но просто сохрани ему жизнь ради меня.
— Думаю, мы должны отпраздновать это, — шелковистый голос Анны доносится из стойла.
— Что отпраздновать?
— Твое успешное возвращение в седло, конечно, — усмехается она, снова появляясь в дверях. — Сначала лошади, теперь мохито, — подруга бросает один взгляд на мое лицо и закатывает глаза. — Не смотри на меня так, Иви Миллер, я уже много лет не видела, чтобы ты прикасалась к алкоголю. Я хочу увидеть, немного более расслабленной. Помнишь, как во времена колледжа мы разрывали танцпол? Ну, что ты скажешь?
— О, почему бы и нет, — вздыхаю я.
— Молодец, девочка! Мануэль, ты танцуешь? — ее голос приобретает намекающий оттенок, когда она поворачивается, чтобы обратиться к нему.
Не могла бы ты быть еще более точной, Анна?
— Немного, — пожимает он плечами, изо всех сил пытаясь подавить улыбку.
— Тогда все решено, — ее зеленые глаза сверкают торжеством. — В заведении, где я работаю по ночам, есть отличный выбор коктейлей. Также я могу обеспечить нам бесплатный вход, — она выходит из конюшни и смотрит на часы. — Нам лучше поторопиться, у нас есть только три часа.
— Три часа на что? — спрашиваю озадаченно.
— Чтобы превратиться в королев танцпола, глупышка. У меня как раз есть для тебя одно платье…
Глава 26
Ив
Пять с половиной лет прошло с тех пор, как я в последний раз была в клубе. Сейчас все кажется странным и незнакомым. От безликой толпы и безжалостного, неразборчивого гула разговоров до мигающих огней и жесткого ритма музыки, который будто поднимается с пола и проходит через мое тело, сотрясая мои кости и ускоряя частоту пульса. Я чувствую, как с каждой ударной нотой меня снова возвращают к жизни.
Я сижу в баре между Анной и Мануэлем, допиваю второй коктейль и уже чувствую последствия. Сегодня здесь полно народу. У меня голова идет кругом. Мне приходится постоянно закрывать глаза, чтобы успокоиться, попытаться блокировать жар и интенсивность окружения.
Взглянув в зеркало, что стоит под рядом из бутылок с водкой, я едва узнаю себя. Мои длинные волосы ниспадают темным мерцающим водопадом на бледные плечи, а глаза обведены дымчатыми тенями. Платье, которое мне одолжила Анна, такое тесное, что мне с трудом удалось влезть в него ранее. Оно серебристого цвета, без бретелек, до смешного короткое, и из-за него мое декольте выглядит нелепо. Данте никогда бы его не одобрил... Во-первых, оно не белое, а длина далеко за гранью сексуальности, оно выглядит непристойно.