— Спасибо, но в этом нет необходимости. Снаружи есть парочка машин.
— Я никак не уговорю тебя остаться? — спрашивает она, поворачиваясь к Мануэлю, но он качает головой. Бедняга. Я чувствую его внутреннюю борьбу даже отсюда.
Анна собирается сказать что-то еще, но потом я вижу, как ее взгляд перемещается чуть поверх моего левого плеча. Ее глаза расширяются, а рот приоткрывается, образуя идеальную букву «о».
— Срань господня, Иви, ты только посмотри на этого мужчину, — шепчет она.
Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это он. Мне даже не нужно видеть, как Мануэль делает дипломатичный шаг в сторону от меня. Внезапно каждый мой нерв в огне. Знакомый ритм зарождается у меня между ног, и я дрожу от вожделения еще до того, как насыщенный, мощный аромат его мужественности достигает меня. Было время, когда это не вызывало во мне ничего, кроме страха и отвращения. Теперь это гарантия раскаленного добела жара и обещаний.
— Привет, мой ангел, — тихо мурлычет он мне на ухо, его голос такой бархатисто-гладкий, смертоносный и такой чертовски сексуальный, что мне хочется упасть на колени и поклоняться ему. — Скучала?
Глава 27
Ив
— Святое дерьмо, ты знаешь этого парня, Иви?
Анна выглядит шокированной, что не очень лестно, но я как будто слышу ее изнутри пузыря. Теперь в этом клубе только он и я, все остальные из поля зрения исчезли. Данте стоит прямо за мной. Его промежность так близко к моей заднице, что я чувствую очертания эрекции, и мое тело оживает.
— Себастьян Диас, — плавно объявляет он, протягивая руку Анне и намеренно касаясь моей талии, когда делает это.
Я отпрыгиваю в сторону, будто меня ошпарили, будто эта короткая физическая связь с ним обожгла кожу. Опустив взгляд, я вижу толстое предплечье с оливковой кожей и легкой копной черных волос — такое знакомое, желанное. Меня переполняет непреодолимое желание схватить его руку и толкнуть вниз, туда, где я жажду его больше всего, точно так же, как в тот раз в Африке. Почувствовать, как эти толстые пальцы скользят внутри меня снова.
— Анна Уильямс. Так, э-э, откуда вы, ребята, знаете друг друга? — заикается моя подруга, отдергивая от него руку и бросая на меня самый идиотский взгляд.
— Мы встретились некоторое время назад, — туманно объясняет Данте, будто я была не более чем мимолетным флиртом после заседания совета директоров. — Мануэль, почему бы тебе не принять предложение мисс Уильямс потанцевать? Я буду счастлив остаться с Ив.
Мануэль кивает с излишним энтузиазмом.
— Конечно, сеньор Диас… Анна?
Но Анна не сдвинулась с места. Она продолжает смотреть на меня, ища помощи. Она не уверена, стоит ли ей оставлять меня наедине с этим темным и опасным существом.
— Откуда ты знаешь Мануэля? — подозрительно спрашивает она.
— Мы выросли в одном городе в Колумбии, — говорит Данте, не сбиваясь с ритма.
— Все в порядке, Анна, — уверяю я, заставляя себя еще раз улыбнуться. — Ты иди. Себастьян проводит меня до такси.
— Только если ты уверена...
Она бросает еще один настороженный взгляд на Данте.
— Да. Иди, развлекайся, — отвечаю, снова переводя взгляд на Мануэля. Между нами слишком много напряженных взглядов. Он сразу уловил суть.
— Пойдем, — говорит он, беря мою подругу за руку, чтобы отвести ее на танцпол. — Я весь вечер хотел с тобой потанцевать.
Это сразу же помогает, и тогда остаемся только мы. Снова одни, мой пульс поднимается до опасного уровня, а на лопатках выступает нервный пот.
— Разве ты не собираешься посмотреть на меня, мой ангел? — бормочет Данте. — Разве ты не собираешься дать мне возможность полюбоваться своим божественным лицом?
Я медленно поворачиваюсь на его резкий вдох.
— Вот он, — выдыхает он, приподнимая мой подбородок, чтобы миллион раз пронзить меня своими неумолимыми темными глазами. — Свет всех моих злодеяний и грехов.
В его голосе слышится нотка насмешки, но в то же время в нем есть доля правды. Как будто он наслаждается нашим неравенством сегодня вечером, и дрожь беспокойства пробегает по мне.
Мои воспоминания не воздали ему должное. Он гораздо красивее, чем я помнила. Синяки исчезли, а на лбу, где раньше был красный рубец, остался исчезающий шрам. На нем черный костюм-тройка и накрахмаленная белая рубашка с ослабленным серебристо-серым галстуком и расстегнутой верхней пуговицей. Я не могу оторвать глаз от его широких плеч и талии, от длинных, мускулистых бедер… никогда не видела его одетым во что-либо, кроме джинсов или армейской формы, но, боже мой, этот человек был рожден, чтобы носить костюмы. От него пахнет свежестью и чистотой, будто он недавно принял душ, а также я чувствую другой аромат, который остался на его коже. Его я не могу припомнить. Наблюдаю, как Данте опускает взгляд на мой наряд.
— Пошли, — рявкает он, его настроение портится, когда он берет меня за руку и ведет к выходу. — Давай найдем более укромное место, хорошо?
Он привлекает к себе все внимание, когда мы вместе покидаем клуб, что только еще больше подчеркивает наше несоответствие. Он высок и элегантен, его походка сквозит неотразимой гордостью и собственничеством. Он король в этом мире, а я всего лишь пешка. Он направляет меня к работающему на холостом ходу внедорожнику с затемненными стеклами, и я сразу узнаю его.
— Это же…
— Да.
Это та же машина, что и в ту ночь, когда мы впервые встретились. В ту самую ночь, когда он похитил меня, навечно привязал тело к своему, а потом ушел. Я вспоминаю свой страх, когда он силой усадил меня на заднее сиденье, как пальцами нащупал мою шею, первые приступы похоти, когда он навис надо мной, большой и угрожающий… Он открывает дверь. На этот раз я сажусь добровольно.
— И снова здравствуйте, мисс Миллер, — бормочет Джозеп с водительского сиденья.
— Меньше разговоров, займись вождением, — огрызается Данте, садясь рядом со мной. — Я говорил с Сандерсом. Сделка заключена.
Какая сделка?
Я знаю, что лучше не спрашивать. У него снова тот первобытный вид «готов убивать», который посылает предупреждающие сигналы во всех направлениях. Повернувшись, Данте пристально смотрит на меня, когда я слегка отодвигаюсь от него, но он не предпринимает попыток притащить меня назад. После шести недель разлуки я отчаянно хочу ощутить его темноту и весь экстаз, который он приносит моему телу, но я слишком напугана, чтобы начать что-либо прямо сейчас. О чем бы он ни размышлял, это толкает его за пределы его контроля. Если я пошевелюсь, чтобы прикоснуться к нему, я знаю, что он причинит мне боль.
Машина отъезжает от тротуара. Сейчас Данте смотрит в окно, облокотившись о дверцу, зажав подбородок указательным и большим пальцами. Мышцы на его челюсти сильно напрягаются, а на коленях лежит сжатый кулак.
Что происходит?
Между нами сохраняется напряженная тишина, нарушаемая только жужжанием двигателя и взмахами дворников по лобовому стеклу, когда легкий летний ливень покрывает его каплями. В конце концов мы подъезжаем к закрытому особняку прямо на набережной. Когда мы выходим из машины, Данте кладет руку мне на спину и практически толкает меня вверх по ступенькам в дом. Вокруг дома стоит по меньшей мере двадцать вооруженных людей, и Джозеп, как всегда, следует за нами в молчаливом, смертельном преследовании. Он отстает от нас, как только мы оказываемся внутри, и исчезает в открытой двери слева от меня.
— Иди наверх, — рычит Данте, едва глядя на меня.
Я стою, дрожа, в его вестибюле. Скудная мебель и пустые стены немного напоминают его нынешнее настроение. Ничто в этом доме не предлагает своего тепла. Смотрю, как он проходит через арку в соседнюю гостиную.
— Я не буду просить дважды, Ив, — его угроза выплывает из-за другой его унылой белой стены.