— А я не собираюсь выполнять каждую твою команду, — огрызаюсь, врываясь в комнату вслед за ним.
Мебели здесь практически нет. Лишь коричневый кожаный диван, мини-бар и больше ничего. Мой голос эхом разносится по огромному пустому пространству, звуча все слабее и хрупче с каждым проходящим эхом.
Данте поворачивается ко мне лицом, и я мгновенно сожалею о своей вспышке. Его темные глаза совершенно лишены эмоций. Я не должна провоцировать его, когда он в таком состоянии, я точно знаю, на что он способен.
— Если ты настаиваешь на том, чтобы носить такие наряды, Ив, тогда я буду относиться к тебе с таким уважением, которого ты в нем заслуживаешь.
Я замираю на своих высоченных шпильках.
— Да как ты смеешь! — визжу я. — Мы сейчас не в твоей крепости, Данте. Ты больше не можешь наряжать меня в красивые белые одежки, как свою ангельскую куклу для траха.
Свирепо глядя на меня, он пересекает комнату к мини-бару и наливает себе очень большой стакан.
— Ты будешь делаешь все, что я тебе, бл*ть, скажу, — говорит он, осушая свой стакан и ставя его обратно на столик. — И с каких пор, черт возьми, ты снова начала употреблять алкоголь?
— Это не твое дело! Пошел ты со своим контролем!
Данте подходит ко мне, темный, опасный и ужасающе гипнотический.
— Снимай.
Я в шоке смотрю на него.
— Сними это гребаное платье, Ив, или, да поможет мне бог, я сорву его с твоего тела.
Его слова, как жидкий огонь, проникают в мою душу. Я отшатываюсь от него, чтобы он не мог видеть мою неприкрытую похоть, чтобы не мог использовать и наслаждаться тем, что он делает со мной.
— Сначала извинись, — выдыхаю я, пытаясь успокоиться.
Отвратительные образы продолжают вторгаться в мой разум. Я хочу, чтобы каждый восхитительный сантиметр его был на мне и во мне.
Он быстро преодолевает разделявшие нас два метра.
— Я никогда ни перед кем не извиняюсь, мой ангел, ты же знаешь.
— Ты сделал это в Африке. Сделай это снова сейчас, или я ухожу прямо из этого особняка и не вернусь.
Он останавливается и смотрит на меня так, будто до конца не может поверить, что у меня хватает наглости так с ним разговаривать.
— Не делай свое наказание еще хуже, чем оно уже есть. Ив…
Другие женщины пришли бы в ужас от такой угрозы, но я не такая, как другие женщины.
— О, я рассчитываю на это, — шепчу я, с мрачным восторгом наблюдая, как он опускает взгляд, чтобы поглотить меня целиком. Мое неповиновение делает с этим человеком то, чего не может никто другой.
— Хорошо, тогда я извиняюсь, — мягко говорит он, делая еще один шаг ко мне, его темные глаза держат меня в плену. — Я прошу прощения за то, что унизил тебя. Я прошу прощения за то, что оставил тебя на шесть недель без своего твердого члена, который способен удовлетворить тебя. Приношу извинения за то, что оставил твою нежную кожу и сногсшибательные сиськи без прикосновений. Извини за то, что оставил тебя без своей спермы между ног... — он останавливается прямо передо мной и неторопливо проводит пальцем по моей руке, пока я пытаюсь не отпрянуть. — Но больше всего я прошу прощения за то, что собираюсь наклонить тебя над этим диваном и жестко трахать, пока ты не закричишь.
Затем Данте бросается на меня, и наши рты сталкиваются во взаимном раздражении. Он хватает меня за волосы сзади, пальцами болезненно запутываясь в моих потемневших прядях, пока умело трахает меня языком, его вкус уникальный и мощный. Я хватаюсь за его толстый бицепс, чтобы не упасть, и беспомощно стону ему в рот. Ни один мужчина в мире не целуется так, как Данте Сантьяго. С помощью какого-то злого колдовства он может воздействовать на каждую часть моего тела одним прикосновением этих талантливых губ.
Теперь я вслепую рву его брюки спереди. Я как одержимая. Я должна почувствовать этого мужчину внутри себя.
— Ты скучала по мне, Ив? — рычит он, отрываясь, чтобы помочь мне. Данте рвет на себе ремень с такой силой, что ломает пряжку.
— Я не скучала по тому, что ты был таким умником, помешанным на контроле.
— Но ты скучала по моему члену.
— Каждый чертов день!
— Ты моя, mi alma. Никогда не забывай об этом, — расстегнув ремень и молнию, он разворачивает меня, задирает платье и наклоняет.
Его прикосновения грубые, и я ахаю от удивления, когда край дивана впивается в нижнюю часть моего живота. Он не утруждает себя тем, чтобы снять с меня трусики, лишь опускает их на несколько сантиметров ниже по бедрам, прежде чем раздвинуть мои ноги и расположиться поудобнее.
— Черт! — я кричу, когда он полностью входит в меня, разрывая на куски. Я и забыла, какой он большой. Я промокла, но все еще пытаюсь дышать сквозь боль.
— Возьми все, — резко приказывает Данте. — Я хочу, чтобы твоя тугая киска сжимала каждый сантиметр моего члена.
— Да, да, — хнычу я, жадно толкаясь к нему, несмотря на дискомфорт. Принимая все, что он может предложить.
— Держись крепче, мой ангел, сейчас начнется твое наказание.
На долю секунды Данте выходит из меня, чтобы снова толкнуться вперед, его новая атака такая же глубокая и яростная, как и первая. Не давая мне времени отдышаться, он трахает меня вот так, жестко и быстро, прижимая меня к коже. Его руки, словно тиски, сжимают мои бедра, заставляя меня подчиняться ему снова и снова. Больше никаких грязных разговоров, никаких прелюдий, только непреодолимое желание вернуть то, что принадлежит ему. Боль и удовольствие сливаются воедино. Мои легкие горят. Каждый новый толчок вырывает из них воздух, и я уже чувствую знакомый огонь, растекающийся по телу.
— Данте! — всхлипываю я, когда волны удовольствия захлестывают меня.
Мои слезы облегчения размазываются по лицу, пока он продолжает втискиваться в меня, и когда, к моему ужасу, волны начинают нарастать снова.
Мышцы все еще пульсируют от последствий второго оргазма, когда он со стоном напрягается. Я чувствую, как его член дергается внутри меня, а затем Данте вытаскивает его и разворачивает меня лицом к себе, его семя все еще извергается из его тела. Усадив меня на край дивана, он раздвигает мои ноги и опускается на колени, чтобы насладиться моей плотью, обхватывая губами мой все еще чувствительный клитор и сильно втягивая его в рот.
— О боже… ох, черт!
Секундой позже я кончаю в третий раз, вскрикивая и толкаясь своей плотью ему в рот, чтобы усилить удовольствие. После этого я наклоняюсь вперед и обнимаю его за шею, зарываясь лицом в потный изгиб плеча. Он соскальзывает на пол и тянет меня за собой, баюкая мое дрожащее тело в своих объятиях, пока мы вместе пытаемся отдышаться.
— Я так чертовски сильно скучал по тебе, — слышу его бормотание, когда он утыкается носом в мои волосы. — Сны были похожи на пытку. Ты была такой настоящей, такой яркой, но когда наступало утро, тебя снова вырвали из моих объятий.
— Тогда зачем было избегать меня сегодня вечером? — тихо спрашиваю я.
— Это сложно, — вздыхает Данте.
— Я думала, что больше тебе не нужна.
Он сжимает руками мои плечи.
— Никогда не подвергай сомнению мою привязанность к тебе, — теперь Данте звучит по-настоящему сердитым. — Я хотел уйти, но не смог, зная, что ты там. Я должен был увидеть тебя. Должен был попробовать тебя на вкус. Шесть недель в разлуке с тобой — это вечность, — он прижимается мягкими губами к моему виску, и мое тело содрогается в ответ.
— Тот мужчина в клубе… Рик Сандерс. Он сказал, что Эмилио все еще жив.
— Он не доберется до тебя, мой ангел. Я не позволю ему. Я вернул себе армию. Он поставил на кон все и проиграл. За последние недели я утроил твою безопасность. Половина мужчин в клубе Сандерса сегодня вечером были моими.