Он звучит так уверенно и так уверен в своих методах обеспечения моей безопасности. В результате я чувствую, как меня окутывает тонкая, как паутинка, вуаль удовлетворенности. Я в безопасности. Я в его объятиях. Нет другого места в мире, где бы я предпочла быть.
— Ты сказал, что вернешься за мной, и вот ты здесь, — сонно говорю я.
Данте меняет позу и притягивает меня ближе.
— Я всегда выполняю свои обещания, данные тебе, Ив.
— Ты вернулся в Майами на некоторое время?
Он качает головой.
— Я могу летать только вне радаров властей. Мои дела здесь закончены. Завтра вечером мы отправляемся в Колумбию, чтобы возобновить охоту на моего брата.
Я чувствую, как границы нашего будущего снова размываются.
— День за раз, мой ангел, — вздыхает он, чувствуя мое отчаяние.
— Но это будет еще один день без тебя, — я забираюсь на него верхом, обхватив его подбородок руками и поражаясь силе под кончиками пальцев. — Теперь, когда ты вернулся ко мне, я не хочу тебя отпускать.
— Всегда на охоте. Всегда преследуемый, — внезапно Данте выглядит измученным. — Это мое наказание за жизнь без морали.
Обдумываю его слова. Может быть, в этом мире есть какое-то зло, которое никогда не искупить?
Хотя я не верю в это по отношению к нему.
Я должна доверять свету, который почувствовала в нем. Когда-то он был хорошим человеком. Я должна верить, что то, что я предала своего брата, будет иметь какое-то значение.
— Ты не можешь исправить меня, мой ангел, — мягко говорит он, снова читая мои мысли. — Ты никогда не сможешь отменить того, что я сделал.
— Я должна попытаться.
Он пристально смотрит на меня, и я чувствую, что часть его отчаянно ищет подтверждения тому, что я сказала.
— Не заморачивайся о нас так сильно, — поддразниваю я, повторяя его собственные слова, и поднимаю руки, чтобы запустить пальцы в его шелковистые черные волосы.
Данте на мгновение закрывает глаза, наслаждаясь моими прикосновениями, прежде чем качает бедрами и толкает меня вперед.
— Не умничай, — рычит он и сжимает меня руками.
— Итак, ты злой и развратный, и у тебя очень, очень плохие навыки по дизайну интерьера, — вздыхаю я, оглядывая комнату. — Держу пари, ты трахнул меня на диване только потому, что забыл купить кровать.
— О, здесь есть кровать, мой ангел, — говорит он, его голос внезапно становится хриплым от вожделения. — Ты узнаешь все об этом чуть позже.
— Почему позже? Почему не сейчас?
Он поднимает брови, глядя на меня.
— Ненасытная, не так ли?
— Ненасытная только по отношению к тебе, Данте… Сантьяго.
Затем он прижимается губами к моим в поцелуе, таком страстном и интенсивном, что у меня на глаза наворачиваются слезы.
— Когда Эмилио умрет, mi alma, я куплю тебе тысячу особняков, которые ты сможешь украсить по своему желанию, — яростно заявляет он.
— Не говори так, — шепчу я. — Это наше единственное условие, Данте, мы никогда не обсуждаем будущее. Слишком сомнительно. У нас нет возможности узнать, что нам уготовлено.
— Разве я не могу немного помечтать? Или я зашел слишком далеко?
«Только время покажет, мой дьявол».
— Тебе действительно так сильно не нравится мое платье?
Выражение его лица мрачнеет.
— Да.
И прежде чем я успеваю остановить его, он тянет молнию вниз и срывает платье через мою голову.
— Так… гораздо лучше. И не меняй тему.
Я смотрю вниз на свою обнаженную грудь, все еще блестящую от капель пота.
— Ладно, — пожимаю я плечами. — Я просто надену трусики и высокие каблуки, когда в следующий раз пойду в клуб.
Низкое рычание срывается с его губ, когда Данте скользит ладонями под мои ягодицы и поднимается на ноги, без усилий поднимая меня вместе с собой. Он швыряет меня на диван и стоит там, глядя на меня сверху вниз, пока расстегивает молнию.
— Тебе больше нельзя доверять в выборе одежды, Ив. С завтрашнего дня ты будешь носить именно то, что я тебе скажу. У тебя нет выбора, юная леди.
— Никогда, — ухмыляюсь я, снимая свои черные туфли на шпильке и швыряя их в него, по одному за раз.
Он легко уклоняется.
— Это еще одна вспышка неповиновения, мой ангел?
— Это зависит… мы одни в этом доме?
Мужчина хмурится.
— Конечно. Если хоть один мужчина осмелится войти в эту дверь... — я наблюдаю, как его лицо искажается от ярости при мысли о том, что кто-то, кроме него, увидит меня обнаженной. — А теперь, вернемся-ка к твоему неповиновению… Ты предпочитаешь, чтобы твое следующее наказание было здесь или наверху?
— И то, и другое звучит забавно, но сначала тебе придется поймать меня, — говоря это, я поднимаюсь с дивана и бегу в коридор, заставая его врасплох. Ругаясь, Данте пытается поймать меня за руку, когда я прохожу мимо, но я вовремя уклоняюсь.
— Куда, черт возьми, ты собралась?
— Найти эту твою мистическую кровать! — кричу я, поднимаясь по гладким мраморным ступеням, перепрыгивая через две за раз, обхватывая ладонями свою обнаженную грудь, чтобы она не подпрыгивала. Я почти добираюсь до вершины, когда сильная рука обхватывает меня за талию и поднимает высоко в воздух.
— Я смотрю, твое плечо уже лучше, — выдыхаю я, когда он заключает меня в объятия и несет в таком виде в свою спальню.
— Нет, благодаря тебе, — рычит Данте, швыряя меня на середину огромной кровати королевских размеров. Он выгибает брови, глядя на меня, как бы говоря: «Видишь? В конце концов, я не лгал».
Встав на колени, я соблазнительно засовываю большие пальцы за пояс своих трусиков.
— Скажите мне, чего вы желаете сегодня вечером, сеньор Сантьяго... — в прошлом мне и в голову не пришло бы так насмехаться над этим мужчиной. Моя страсть к нему превращает меня в какую-то чертовскую секс-богиню.
— Всю тебя, — рычит Данте, в спешке стаскивая с себя жилет и галстук, срывая пуговицы при этом. — Твои сиськи, твою киску, задницу… Я требую всего, и ты дашь мне это.
Я приостанавливаю свой стриптиз, чтобы окинуть взглядом верхнюю часть его торса. Сегодня он наполовину дьявол, наполовину божество, от его мускулистых плеч до грубых очертаний, перекатывающихся по животу. Я хочу провести языком по каждому углублению, выступу и шраму. Он замечает, что я смотрю на него.
— Тебе нравится то, что ты видишь, мой ангел?
— Нет, это утомительно, — говорю я злобно. — Мне неприятно думать, сколько труда ты вложил, чтобы иметь такое тело.
Он ухмыляется и спускает брюки. Никакого нижнего белья. Твердый как камень, как всегда. Твердый только для меня.
— Медленно сними трусики, — приказывает Данте, подходя ближе к кровати.
Я делаю, как мне велели, наслаждаясь растущим голодом на его лице, когда опускаю лоскуток черного кружева ниже по ногам, прежде чем бросить трусики в его сторону.
Он пальцем подзывает меня к себе.
— Может показаться, что в конце концов, внутри моего ангела все-таки притаится дьявол.
— Надеюсь, скорее раньше, чем позже.
Он смеется.
Я загипнотизирована.
— Вытяни руки.
Я смотрю, как он связывает мои запястья моими сброшенными трусиками и затягивает тугой узел.
— Какую версию меня ты бы хотела сегодня вечером, — напевает он, медленно проводя кончиком пальца по моему животу и спускаясь вниз, сквозь складки, прежде чем скользнуть в меня. — Дьявола или монстра?
— Ни то, ни другое, — стону я, откидывая голову назад и раздвигая бедра. — Сегодня я просто хочу тебя.
Глава 28
Данте
Незадолго до рассвета я выскальзываю из ее объятий. В последнее время я мало сплю. С того случая в Колумбии, я вижу тени и движение в каждом темном углу. Эти последние четыре часа сна, проведенные в объятиях нежного тела Ив, были самыми долгими и глубокими за последние месяцы.