— Какую часть слова «нет» ты не понял?! — Маринетт порывисто развернулась, чтобы отвесить Феликсу пощёчину, но он перехватил ее руки и поднял у себя над головой.
Оба замерли. Маринетт перестала дышать, оказавшись так близко к Феликсу. Сердце в волнении сжалось.
Феликс думал грубо осадить Маринетт, но теперь странно смотрел на нее, не понимая, почему от сказанной фразы всё внутри перевернулось.
Маринетт сглотнула, по-новому смотря на парня. Феликс словно сбросил маску. Он выглядел удивлённым, запутавшимся, настоящим. И ничего не контролировал.
Серебристые холодные глаза стали светлее и мягче. И они, оказывается, не серые, а нежно-голубые.
Тёплые и сильные руки сжимали ее кисти, взгляд был встревоженным и заинтересованным. И от такого внимания в мужских глазах ее сердце предательски билось в горле.
Он напомнил ей брата. Он стал похож на Адриана, и она резко осознала, что перестала бояться его.
— Я не сделал ничего, за что бы меня можно было ударить, — он опустил ее руки и вернулся к столу. В голосе чувствовался укор человека, который в целом не приемлет рукоприкладство.
Маринетт тут же прижала ладони к животу, обняв себя с двух сторон. Теперь она чувствовала себя скованно, по рукам прошёл холодок.
— Ты отказываешься? — Феликс потянулся за пиджаком, собираясь уходить.
Маринетт вымученно прикрыла глаза:
— Если тебе дорог Адриан, то не издевайся надо мной — его лучшим другом. Я не стану играть против Габриэля, — Маринетт провернула ключ в дверях и прошептала: — Об этом разговоре никто не узнает.
Феликс стиснул челюсть и мотнул головой в нежелании покидать комнату.
Но повиновался.
Он остановился рядом с девушкой. Между ними снова стерлась граница дистанции. Они находились так близко, что слышали горячее и напряжённое дыхание друг друга. Маринетт чувствовала, что от Феликса приятно пахнет. Феликс видел, как в больших васильковых глазах, одновременно нежных и сильных, штормит ветер противоречивых чувств.
Маринетт нашла в себе силы снова установить зрительный контакт с Феликсом. Последний.
И когда он грустно улыбнулся, а она сочувствующе посмотрела на него, оба поняли, что это не последняя их встреча.
Всё только начинается.
— Не думаешь, что Габриэль когда-нибудь поступит так с тобой?
— Я никогда не буду соперницей для Агреста.
Феликс криво улыбнулся, промолчал и скрылся за дверью.
Маринетт захлопнула за ним дверь на ключ и скатилась на пол, оттягивая волосы у корней.
***
— Уже уходите? — Том перекрыл Феликсу выход из пекарни. Он явно жаждал услышать какую-то приятную вещь о Маринетт. Благодаря своей душевной простоте и некоторой наивности он не заметил, каким потрепанным выглядел парень.
Феликс хотел ответить, что всё было вкусно, и он не знает, когда приедет в следующий раз, но внутренний голос его остановил.
Феликс сказал в соответствии с намеченным планом:
— Думаю, мы с вами скоро снова увидимся. Благодарю за десерт, у вас и вашей жены золотые руки.
***
— Я слышал, что скоро знакомство с девушкой! — Натаниэль с ноги заявился в кабинет друга. С вечера они находились в новом доме, который Феликс приобрёл в элитном пригороде Парижа.
Феликс, только вернувшийся в дом за документами, закрыл сейф и сел в новое кресло, с которого еще не сняли пленку. Друга он ответом не удостоил.
Натаниэль понял, что всё плохо, но настырно спросил:
— Маринетт согласилась, можно открывать вискарь?
— Меня послали нахуй. — Феликс расстегнул верхние пуговицы на рубашке и нашарил на столе пульт от кондиционера.
— Вот прям так Маринетт и сказала?
Феликс смерил Куртцберга своим фирменным скептическим взглядом.
Нат поднял руки в знак примирения и задумчиво сел напротив:
— Нет, ну как так? Карты не ошибаются.
Феликс ещё раз зыркнул на Натаниэля. Папка бумаг, лежавшая у него на столе, грозила влететь в лоб друга.
Феликс сверился с часами: до созвона с коллегами оставалось два часа. Настроение было паршивее некуда. Он закрыл глаза, опускаясь в кресле под кондиционер, и пересказал Натаниэлю разговор с Маринетт.