Натаниэль с удовольствием ухахатывался с того, как Феликс съел ненавистное пирожное.
— В целом, я понимаю ее позицию, — он дослушал рассказ и замялся: — Слушай, если так не вышло, — Натаниэль осторожно предложил: — Может, рассказать ей реальные причины твоего плана? Рассказать всю правду?
Феликс безапелляционно ответил:
— Нет. Ни она, ни Адриан не должны узнать.
Повисла неловкая пауза.
Натаниэль перечить не стал. Он заметил, что Феликс вернулся не только злым и отвергнутым, но и каким-то возбуждённо-мечтательным – особенно это стало понятно под конец рассказа. Куртцберг быстро сменил тему:
— Ты что-то хочешь сказать. Я знаю это лицо.
Феликс улыбнулся, как дурак, и сразу признался:
— Да понимаешь, пять лет назад, когда я забрал кольцо, я встретился с Леди Баг. Мы были на крыше. Она считала, что я Адриан, и я... Сам не знаю, почему, полез к ней целоваться.
— Я уже сомневаюсь, что ты сегодня с Маринетт был душкой, — подозрительно протянул Куртцберг.
Феликс закатил глаза и продолжил со смешком:
— Она отказала. Я продолжил клеиться к ней, и она дала мне по морде. И спросила тогда: «Какую часть слова «нет» ты не понял?»
— Ну и? Подожди... То же самое сказала тебе Маринетт! — Натаниэль сам себя перебил: — Ой бля. Только не говори, что она Леди Баг.
— Я так не говорил, — с загадочной улыбкой протянул Феликс.
— Но ты так думаешь.
— Я пытаюсь ухватиться за что-то... — Феликс развел руками и безысходно хлопнул ими по столу: — Что поможет мне ее переубедить. Знаю, сравнение с Леди Баг бредовое. Знаю, что это не она. Просто...
— Просто тебя отшили, ты злишься, не хочешь проигрывать и ебешься с собственными догадками, которые высосал из пустоты?
Феликс пытливо посмотрел на друга, зажмурился и помотал головой.
— Мне нужно переключиться. Вечером встретимся и еще раз переговорим.
Натаниэль понял, что Феликс хочет побыть один и стремительно раздражается, ощущая, что всё больше транслирует собственную слабость.
— Я пойду дальше коробки таскать, — Нат поднялся. — Тебе пива занести?
— У меня совещание.
— Ой, как будто они через экран тебя нюхают. Но вечером напьёмся! Не скучай, зай! — Натаниэль послал воздушный поцелуй.
— Вали уже, придурок, — Феликс на прощание выдавил улыбку.
Повернувшись в кресле к окну, он сложил ладони домиком и прижал их к переносице.
Всплыло воспоминание с крыши, на которой состоялся его самый неудачный поцелуй. Точнее, не состоялся вовсе. Когда рядом в лёгкой доступности оказалась такая желанная всеми девушка, как Леди Баг, он не удержался. Красивая, смелая и уверенная, она мелькала на экранах телевизоров, ее обсуждали на улицах, в нее влюблялись.
Упиваясь в тот момент властью над Бражником, его марионетками и героями, Феликс чувствовал, что должен заполучить последний трофей – Леди Баг. И когда он склонялся к ее призывно открытым губам, она явно была не против. Тогда он решил, что без маски эта девушка вряд ли представляет из себя что-то интересное. Иначе бы так не млела. И всё же ей хватило то ли гордости, то ли наглости врезать ему.
Сегодня, общаясь с Маринетт, он с удовольствием и мастерством играл на ее чувствах к Адриану. Она так легко поддавалась его уловкам, что Феликс в какой-то момент понял: она полностью обработана и готова сказать заветное "да". А под конец взорвалась так же, как Леди Баг!
Феликс не отрицал, что Маринетт не последний человек, который мог так себя повести. Несмотря на ее часто затравленный взгляд, смущение и остатки подростковой глупости, порой в ней просыпалось что-то сильное и гордое. И такую же смену эмоций он наблюдал у Леди Баг.
Феликс помнил жесткую интонацию, твёрдый взгляд и уверенные движения Маринетт так же хорошо, как помнил всё, что сделала и сказала Леди Баг. И если пощечину Леди Баг он вспоминал с шальной улыбкой, как будто хотел повторить, то Маринетт, замахивающаяся на него, произвела обратный эффект.
— Да почему ты у меня в голове?! — Феликс громко поднялся с кресла, мотая головой, как будто мысли могли вылететь и раствориться в реальном мире.
«Ты должен думать, как заново прийти к ней, ты должен переживать, что она столько узнала, а уже полчаса сидишь и разбираешь ее личность».
***
И в без того захламлённой мастерской Маринетт царил полный бедлам. Пиная картонные коробки и со злыми слезами таская тяжёлые рулоны ткани, Маринетт проклинала Феликса.