Он уехал два часа назад. Но его лживо обходительный тон, раздражающие серые глаза и возмутительное предложение о фиктивном браке всё еще стояли перед глазами и звенели в ушах. Маринетт думала о нем каждую секунду и ненавидела себя за эти мысли. Феликс, как банный лист, прицепился к ней, и каждый раз, когда Маринетт пыталась вырвать мысль о нем, она липла к ней всё плотнее. Она повторяла его слова и кривлялась, шёпотом материла за каждое неверное слово и придумывала варианты развития событий: может, он сейчас со своими друзьями обсуждает, как она ему отказала? сколько раз ее назвали тупой дурой? или он ее настолько ненавидит, что даже не думает о ней? Придурок. Идиот. Да чтоб ему никто не дал согласия. Чтоб его план прогорел.
Испортил ей настроение на весь день.
Итак вымученная всем, что происходило в последнее время, Маринетт не выдержала и жалко заплакала.
— Да чтоб ты в своём Лондоне обочхался! — Маринетт в сердцах закричала и упала на ковёр, бросив ткань под стол. — Лучше бы я тебя никогда не встречала, никогда не знала, никогда с тобой не говорила, — прижав руки к вискам, Маринетт взмолилась: — Ну пожалуйста, вылезь из моей головы. Я не хочу о тебе думать.
Всхлипывая, Маринетт пнула ногой рулон ткани и завалилась на спину.
Да Феликс чёртов эгоист. Ему плевать, что она чувствует и как сложится ее жизнь после развода.
Неужели она настолько жалкая фигура в его глазах? Неужели он не понимает, что та, которую он выбирает, это та, на счастье и благополучие ему всё равно? Красивым и достойным девушкам такие вещи никогда не предлагают. Предлагают тем, к кому ничего не чувствуют. Ни симпатии, ни трепета, ни уважения. Она рядом с Феликсом будет всего лишь функцией. Инструментом. Который после истечения срока службы выкинут на помойку использованных чувств.
— Там что-то творится, — Тикки легонько пнула Маринетт в плечо, переключая внимание на экран ноутбука.
Маринетт рукавом рубашки вытерла мокрое лицо и кинулась читать новость.
— Трансформируй меня.
Маринетт попыталась улыбнуться, пообещав себе, что скоро сможет избавиться от мыслей о Феликсе. Надо хорошенько подраться, полетать через крыши и победить.
И станет легче.
***
Сегодня что-то пошло не по плану. И ладно, что утро началось с Феликса, ладно, что ей предложили стать участницей великого обмана, но череда неудач настигла даже в геройском амплуа.
Маринетт планировала выместить злость на новой марионетке Бражника, но вместо очередного фрика появилась проблема посерьёзнее: сбежавший из тюрьмы наркоман-убийца, по дороге укравший у охранника пистолет. Решив оказать поддержку команде полицейских, Леди Баг сама нарвалась на пулю. Супершанс был использован, полицейские поймали преступника, но писк сережек не дал найти красно-черный предмет, чтобы избавиться от кровотечения.
Теперь Маринетт из последних сил неслась между крыш, хватаясь за бок от недостатка кислорода. Кто мог подумать, что костюм не до конца защищает, и пуля пройдёт под кожу?Маринетт не видела крови, костюм был абсолютно чистым, но адское покалывание и горячая кровь на пару со скользким потом стекала с живота на бедро. Тикки ей говорила, что убить или смертельно ранить супергероя невозможно.
— Тикки, ещё квартал, — Маринетт хрипло выдохнула, подгоняемая отчаянным писком серёжек.
Догорала последняя точка.
Леди Баг остановилась на крыше многоэтажки, как загнанный котенок смотря вперед себя на возвышающийся небоскреб. Не хватало ещё на глазах у сотни сотрудников перевоплотиться и свалиться на асфальт красной лужей. Надо прыгать на землю и бежать в подворотню. Тикки выдержит.
Маринетт из последних сил размотала леску йо-йо и спрыгнула с карниза. Чувство полета резко сменилось тошнотой и дрожью во всем теле, и девушка вдруг поняла, что приземлиться между домами у нее не выйдет, она не контролирует себя от боли и летит в открытое окно бизнес-центра.
— Нет! Только не это! — Леди Баг схватилась за бок под оглушающий звон серёжек: десять секунд, и она снова станет обычной неудачницей. Маринетт кубарем влетела в распахнутое окно одиннадцатого этажа. Живот взрывался от боли.
Ударившись головой о край шкафа, Маринетт распахнула слезящиеся глаза. К ней спиной сидел светловолосый мужчина, вздрогнувший от грохота.
— Пожалуйста, не смотрите! С меня спадает трансформация! Вы не должны.. — последнюю фразу Маринетт говорила с полным бессилием: впереди нее находился охреневший Феликс, повернувшийся к ней лицом.