Маринетт противно зажмурилась. В уголках глаз скопились слёзы, искусанные губы дрожали, Феликс всё еще держал ее руки над головой, вжимая в холодную стену, и казалось, что она распята под ним.
Впервые она ощущала себя такой никчёмной и беспомощной. Не было рядом Нуара, который бы вмазал Феликсу, не было папы с мамой, Альи и девочек. В пекарне Феликс налил ей в уши, что она всегда вправе позвать родителей на помощь, а сейчас повел себя как подонок, заперев в лифте.
— Когда ты принимала решение прыгать, — растягивая слова, Феликс вновь заговорил: — То брала ответственность за будущее. Ведь могла упасть в любой другой кабинет, где бы сидело... Ну, десять человек на совещании. Тебе даже повезло, что ты влетела в моё окно. Не думала, что бы тебе предложили другие люди?
На последней фразе Маринетт передёрнула плечами, вырвала руки из его хватки и закрыла ими лицо.
— Как я тебя ненавижу, — она замотала головой, как в припадке. По слогам прошипела: — Не-на-ви-жу.
— Принимай решение, – жёстче повторил Феликс. — Все условия, озвученные в твоём доме, остаются в силе. Я даю слово, что по окончании сделки уничтожу видео.
— Твоё слово ничего не стоит, — Маринетт огрызнулась, как зверек, которого обещали не трогать, а потом подстрелили.
Если бы она подняла взгляд, то увидела в его глазах отвращение к самому себе. Феликс через силу произнёс:
— Но тебе придётся поверить. Представь, что это способ понести ответственность за раскрытую тайну личности.
Красивые голубые глаза Маринетт дрогнули, как будто она что-то потеряла в себе и уже не могла этого вернуть. Не прячась от Феликса, Маринетт открыла сумку. Тикки утвердительно кивнула, признавая поражение.
Последний луч света погас в глазах Маринетт.
Она облизала губы, на которых остались следы слез, и произнесла, не веря, что собственной голос звучит так отстранённо:
— Я подпишу контракт.
Феликс несколько секунд наблюдал за ней, убеждаясь в успешности проведённого опыта: ее глаза покрылись такой же коркой льда, как у него. Сломленная и вымученная, она гордо уставилась в одну точку – на панель за его спиной. Феликс был уверен, что сейчас она больше всего мечтает остаться одна и разрыдаться.
Феликс опустил напряжённые плечи и бросил в сторону:
— Я отвезу тебя в больницу.
Он переключил кнопки, и лифт устремился на землю. Когда Маринетт отвернулась к створкам, то волосами задела подбородок Феликса. На мгновение он успел вдохнуть их теплый аромат и одними губами, на изломе отчаяния, вымолвить:
— У меня не оставалось выбора.
Маринетт не услышала.
* * *
— Ты пообещал мне!
Адриан и Лука вздрогнули от женского крика.
Он повторился через пару секунд, но был ненавистнее и решительнее:
— Ты помог мне! Я поверила!.. Ненавижу тебя! Отдай флешку!
— Это Маринетт... — Адриан почувствовал необъяснимую тягу закрыть собой девушку. Никогда еще он не слышал, чтобы ее голос звучал так жалобно. — Да, это Маринетт, — безоговорочно заключил Адриан и прильнул к стене. Тень напряжения легла на его лицо.
— Она. — Лука ответил шепотом, но ничего из-за стенки не услышал. Куффен не считал себя любителем подслушивания, но тоже решил, что ничего хорошего за перегородкой не происходит. — Ты знаешь, почему она здесь? И с кем? Может, стоит постучать…
Адриан поморщился. Из-за вопросов Луки у него не получилось услышать второй голос.
— Здесь нет офиса отца, только студия для фотосессии, — Адриан заключил: — Мы не пересекались сегодня.
— Тогда…
— Тихо! — Адриан дал знак заткнуться, надавив Луке на грудь.
Догадавшись, что Адриан слышит и без маски Нуара, Лука повиновался.
— Или ты соглашаешься заключить контракт и выйти за меня замуж, или сегодня весь мир узнает, что ты скрываешься под маской Леди Баг. Как тебе перспектива проснуться ночью и увидеть разрушенный Бражником город? А он всего лишь снимет с тебя талисман, пока ты будешь сладко спать.
Адриан отпрянул от стены, запуская руки в волосы и оттягивая их у корней.
Чёрт, может, из-за недосыпа у него потусторонние голоса в голове? Откуда там Феликс? Он не возвращался из Лондона несколько лет. Он называет Маринетт Леди Баг?
— Блять. Я схожу с ума. — Адриан помотал головой, надавливая на виски.
Лука осторожно тронул его за плечо:
— Что ты услышал?
Разговор в лифте продолжался.
— Представляешь, как разочаруется Адриан, узнав, какая его брат сволочь?
— А это будет после того, как он разочаруется в личности Леди Баг, или до? Он наверняка скажет, что ты самая худшая из всех героинь, кого он встречал.
Адриана как под дых ударили.
Маринетт и Феликс продолжали ругаться, и чем больше слышал Адриан, тем лучше понимал, что люди за стеной реальны, а он только что узнал страшную тайну.
— Маринетт — Леди Баг, — задыхаясь, прошептал Адриан, слабея настолько, что сказал всё при Луке. Адриану казалось, что его шарахнули по башке, из-за чего перед глазами плыло. Он чувствовал, как что-то огромное и невидимое стремительно пожирает его изнутри. Желание снести стену катаклизмом, дать брату в морду и спасти свою девочку еще никогда не было таким отчаянным.
Лука заметил, как мелькнула черная тень в кармане Адриана.
— Не смей, — зашипел Плагг, щипая хозяина за руку. — Не смей трансформироваться, идиот.
Градус напряжения в тесной кабине лифта зашкаливал.
Лука бросился к Адриану, хватая его за плечи и понимая, что не должен допустить того, о чем предупредил квами.
Лифт дёрнулся. Оба догадались, что остановка была спланирована. Ничего не ломалось.
Створки хором разъехались на первом этаже, и Лука стиснул руки Адриана, не выпуская, пока не выйдут соседи.
— Стоять. Не дури.
Они увидели, что Маринетт и Феликс покинули второй лифт. Феликс держал девушку за согнутый локоть, а второй рукой обнимал за спину, и со стороны казалось, что она находится в крепких объятиях любящего мужчины.
Маринетт куталась в рубашку. Узкие плечи подрагивали, голова была опущена, кажется, Феликс заставлял ее прятать лицо.
Если бы она на мгновение обернулась, то поняла, что всё это время рядом был человек, который любил ее больше жизни и всем сердцем хотел спасти.
Но Феликс уводил Маринетт всё дальше от Адриана, а Лука по-прежнему удерживал Адриана, и никто из присутствующих в здании не знал, что история навсегда изменилась.
Позже Лука будет винить себя в том, что так и не позволил Адриану трансформироваться.