Маринетт то улыбалась, представляя зависть Хлои, то хмурилась и поджимала губы, виня себя за обман родителей, то думала, как Адриан ее ревнует, и сладко прикрывала глаза. Феликсу со стороны казалось, что она сошла с ума.
Когда машина прошла пункт пропуска и въехала на огороженную территорию с похожими домами, высокими заборами и идеально ровными газонами, у Маринетт включился режим паники. А с чего она взяла, что Феликс не врал и правда вёз знакомить с другом и готовить к браку? Вдруг это для отвода глаз, а на самом деле ее сейчас будут насиловать... Или снимать в порно? Или вывезут в другую страну? А все эти рассказы о Габриэле, блинчики, цветы – шаги опытного охотника? Он же в курсе, что Леди Баг достаточно сказать два слова и вырваться?
Маринетт недоверчиво взглянула на Феликса. Он убирал ноутбук в чехол, поправлял пиджак и с закрытыми глазами напоминал младшего брата. Добрый, романтичный, задумчивый. Феликс резко открыл глаза, и Маринетт отвернулась к окну, презрительно поджимая губы. Нет у них ничего общего.
Он всего лишь брат ангела. И если когда-то был ангелом, то теперь он павший.
— Сейчас покажу тебе территорию. Заодно познакомлю с другом и по совместительству помощником, — Феликс покинул машину первым и открыл перед девушкой дверь.
Маринетт проигнорировала выставленную ладонь.
— У тебя с таким характером есть друзья?
— Не поверишь, они у нас даже общие, — Феликс не поддался на провокацию.
Маринетт смутилась. Это он о ком вообще?
Она остановилась у мощного забора: в высоту он был под три метра и в свете солнца красиво отливал кофейным оттенком. За ним простиралась дорожка из камня, которая вела к зданию парковки. С двух сторон дорожку ограждали пихты и газоны, пахло мокрыми цветами, сладкими медовыми розами и... стройматериалами.
— Это задний двор, у парадного рабочие машины.
Феликс медленно шел рядом с девушкой, давая ей возможность рассмотреть двор. Маринетт отметила про себя, что, несмотря на поведение Феликса в лифте, она чувствует себя безопасно. Рядом с Адрианом Маринетт всегда поправляла волосы, напряженно держала спину, думала о том, как смотрится в профиль. Рядом с Феликсом таких мыслей не возникало. Это удивляло и сбивало с толку.
— Здесь направо.
Маринетт не сразу свернула на узкую дорожку, поглядывая на Феликса у себя за спиной. Она держала руку на сумке, в любой момент готовая призвать Тикки.
Но узкая дорога была преодолена в три шага, и Маринетт оказалась в центре огромного участка. В три стороны простирался потрясающий сад: справа находились яблоневые деревья, слева цвели розы всех цветов и размеров, за ее спиной журчал фонтан, а прямо возвышался трёхэтажный особняк. И всё было новое, ухоженное, цветущее.
— Это подарок для мамы, — тихо признался Феликс, и в этих двух словах звучало больше любви, чем за всё то время, что он говорил с Маринетт. — Она давно мечтала о доме в Париже. В ближайшие два месяца и мы тут поживём, — Феликс легонько подтолкнул Маринетт вперёд. — Еще успешь всё глянуть, нам в дом нужно.
Он пошел впереди, пока Маринетт семенила за ним и оглядывала территорию. Кажется, ей не было предела. Стоило подняться на носочки, и Маринетт видела новые клумбы, статуи и даже беседку.
— Здесь тридцать шесть тысяч квадратных метров, — Феликс широко улыбнулся. Он не кичился покупкой, не хвастался, а по-хорошему гордился – Маринетт чувствовала это в его голосе. — Обязательно погуляй по саду, ночью тут невероятно красиво.
Еще из сада Маринетт успела увидеть, что у двух комнат на втором этаже, выходящих прямо на фонтан, сделаны балкончики.
«Наверняка его комната и комната матушки».
«Как бы хорошо я там рисовала эскизы», — Маринетт с тоской поджала губы.
Чем ближе был дом, тем лучше Маринетт понимала собственные ощущения. В сад она уже влюбилась, территория вокруг дома напоминала старую Англии из фильмов, и с каждым шагом ей казалось, что она попадает в своеобразную ловушку.
«Давай, ступи за дверь, и клетка захлопнется».
Больше не было страха, что Феликс может оказаться тираном или маньяком, но Маринетт ясно чувствовала, что ее жизнь меняется в эти секунды. Что-то странное, волнующее бушевало в груди, лишая спокойствия. Даже если она проведет здесь два месяца, разведется с Феликсом, и никогда они больше не пересекутся – их жизни связаны. И эта встреча, эта сделка оставит глубокий след на их судьбах.