— Нереально?
— Да.
Вздыхаю, пробую чай и безбожно вру:
— На арт-выставке. Феликс был там с мамой. Ей понравилась моя картина. Позже мы с Фелом вместе забухали. Он мне по пьяной лавочке растрепал про отца и свой план.
Маринетт недоверчиво косится на меня. В её глазах так и читается: «А будет Феликс доводить себя до такого состояния, чтобы раскрывать тайны?»
Не будет, конечно. Его и напоить проблематично.
Но Маринетт нельзя знать всего. Или пока рано. Как решит мой бедолага.
— Так и влипли в эту историю, — ловко перескакиваю на новую тему: — Ты не переживай, он тебя не обидит. Хотя бы потому, что я здесь. Феля вообще безобидный.
Замечаю, что Маринетт морщится, как от укола или укуса, и я хочу узнать больше, чем она транслирует.
— Кстати, как он тебя уговорил? На коленях стоял хоть? Согласись, он секси? — перегибаюсь через стол, шепча то, что мечтал спросить давно: — Лучше Адриана?
Но Маринетт даже не краснеет, когда я нахожусь так близко и задаю провокационные вопросы. Моя фантазия работает на полную, и я не могу представлять Феликса с кем-то другим, кроме Маринетт. Они охрененная пара. Я так долго ждал их встречу!
Маринетт опускается на спинку стула и гордо отвечает:
— Предпочитаю Кота Нуара.
— Пф, спас он тебя парочку раз, на него весь Париж западает. Да не стесняйся, расскажи, как тебе Феликс! — мне так не хватало общения последние два дня, что я готов как ребёнок трясти стол и как взрослый просить новых сплетен.
— Нат, извини, я устала, — Маринетт обрубает на корню и оставляет чай недопитым. — Ты проводишь меня в комнату?
— Это я надавил, — сползаю со стола и неловко смотрю на девушку. — Прости-прости, ты ещё и после больницы. Сейчас отведу! Надо еще кофе твоему благоверному сварить… Если что, на втором этаже четыре комнаты: твоя, моя, Фела и Амели. На третьем этаже кабинет Феликса, библиотека и бильярд…
Продолжаю болтать о доме, но вижу по глазам девушки, что ей необходимо побыть одной.
***
Натаниэль оставил Маринетт осваиваться на новом месте и приводить себя в порядок, а сам наведался к Феликсу в кабинет.
— И ты не скажешь, как уговорил её? — Куртцберг начал с претензии.
Феликс, не отрываясь от бумаг, задумчиво протянул:
— Харизма, ум, немножко коварства.
— Ммм. А выглядит Маринетт так, как будто с ноги готова разнести тебе табло, — Нат упал на стул. Его живые глаза и звонкий голос контрастировали с серьёзностью и немногословием Феликса.
— Она нервничает, резкая смена обстановки, такое бывает.
— Ммм. Чувствую, что попахивает пиздежом. То есть утром она была очень честной и не хотела предавать Адриашу, а потом ты стал харизматичным, и Маринетт продалась?
— Нат, — Феликс раздражённо оторвался от бумаг. — Давай так: я ее успокою. Поговорю с ней. Чтобы ты не нервничал и не считал, что ей здесь плохо и я ее сюда привез чуть ли не в наручниках. А ты отстанешь от меня и больше не будешь спрашивать, как я ее уговорил. Идёт?
— Я так не играю, — Нат не отреагировал на протянутую руку.
Феликс досадно хрустнул кулаком а, откидываясь на спинку кресла.
— Она мне не сказала, что конкретно между вами произошло, но на пороге комнаты заявила, что ей многим пришлось пожертвовать. И дверь захлопнула. Что это значит, блять?! — Нат всплеснул руками.
Феликс шепотом проматерился и взъерошил волосы. Любит же Дюпен-Чен драматизировать.
— Я тебе всё равно не скажу, Нат. Хотя бы потому, что обещал Маринетт молчать. Заметь, тебе она не ответила. Если она тебе раскроется – то и я расскажу свою версию.
Натаниэль одарил друга взглядом следователя, который проиграл допрос. Вдруг на его лице заиграла знакомая Феликсу улыбочка:
— Ну а вообще, — Куртцберг навалился на стол, соблазнительно улыбаясь: — Как тебе Маринетт?
Феликс непробиваемо отреагировал:
— Мы сработаемся.
— Да бля, — Нат прижался лбом к ладони. Ему казалось, что все замечали, насколько она особенная. Феликс или переработался, или всерьёз не понимает, как ему повезло.
— Хотя будет сложно, — Феликс вернулся к бумагам. — Иногда я ее не понимаю. А она не понимает меня. И ты знаешь, почему.
Последняя фраза была сказана, чтобы Натаниэль перестал радоваться, как придурок, и вспомнил, ради чего они всё это делают. Нат вздохнул:
— Знаешь, вы с Маринетт как из мема. «Ты из здоровой семьи, я не знаю, как с тобой разговаривать».