— Нат, я ненавижу фразы, которые начинаются с «мэм».
— Ты не прошёл тест на возраст! — оглушительно перебил Натаниэль. — Так даже Амели не говорит!
Феликс отмахнулся и по привычке опустился лбом на столешницу. Работа не шла. Пока Натаниэль продолжал трепаться о последних сплетнях в свете, установке мебели и похождениях кошки, Феликс лежал щекой на столе и смотрел в одну точку – на свадебную фотографию Амели и Кольта, пока единственную в новом шкафу.
Феликс всю жизнь бежал от образа отца, который как проклятая тень, накладывался на него с каждым годом всё прочнее. Тень догоняла. Липла к подошве. Становилась частью Феликса.
Маринетт считала его злодеем.
А Феликс не умел им быть. Не хотел. Никогда и не был.
Но вместо того, чтобы работать, он думал о том, как она его ненавидит. После слов Натаниэля стало совсем невыносимо. Вспомнились крики Маринетт, озвученные в машине.
Выращенная в тепличных условиях понимающей и ласковой мамой и с виду грозным, но любящим отцом, Маринетт видела перед глазами положительный пример. Папы, друзей, парней.
Просматривая фотографии Луки и Маринетт, Феликс приходил к выводу, что для Маринетт те отношения были целительными. Несмотря на недоверие, которое Феликс питал к Луке, сам Куффен казался тем, кто никогда не обидит девушку. Даже если она заявит, что влюблена в другого, а его использовала как способ забыться.
Бережное и уважительное отношение к Маринетт чувствовалось ото всех. Адриан всегда говорил о ней с особым взглядом и теплотой в голосе. Натаниэль ценил воспоминания, связанные с Маринетт, и мечтательно улыбался, рассказывая, как похищал девушку. Даже тогда, в образе отбитого злодея, он не сделал ей больно.
На школьном видео с виду туповатый качок Ким аккуратно поднимал ее на плечо и крепко держал за ноги – видимо, действительно боялся, что она может не удержаться и свалиться из-за своей легендарной неуклюжести.
И завершал эту процессию Кот Нуар. Феликс смотрел записи с боёв Леди и Нуара, и у него перехватывало дыхание. Не склонный к созданию кумиров и восхищению теми, кого он не знал лично, Феликс мог согласиться, что тандем Леди и Нуара – тандем великий. Безграничное доверие чувствовалось в каждом движении партнёра. Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Нуар прикрывал Леди в каждом бою. А она храбро сражалась за его спасение, когда он оказывался выбит с поля.
Кем мог быть Феликс после всех, кто оберегал и любил ее?
Хотя он знал, что ни чуть не хуже тех, с кем она была. Но это сверлящее чувство, что он ее разочаровал, что он недостоин предлагать ей фиктивный брак, выбивало Феликса из равновесия.
«И всё-таки она здесь».
Феликс бросил молящий взгляд на фото отца.
«Хотя мои шансы были равны... Нулю».
И фото как будто прошептало:
«Значит, судьба ведёт тебя дальше. И её тоже».
Маринетт напоминала ему маму.
Напоминала его самого.
Он же видел ее жизнь до встречи с ним. Встречи с подружками, большие планы на творчество, сильную и безнадёжную любовь к Адриану, самоотверженное спасение мира и доброе сердце. Кто он такой, чтобы испортить ей жизнь? Почему он решил, что имеет право решать всё за неё?
Отец говорил, что, когда человек кому-то открывает свою тайну, Бог проверяет того, кому эта тайна досталась. «Ты можешь пройти мимо, закрыть глаза, сохранить молчание, а можешь сделать гадость, растрепать на весь мир, возможно, сгубить чью-то судьбу. Пройдёшь проверку?»
«Не прошёл» — Феликс закрыл глаза.
От противоречий внутри разрывало.
Маринетт ни в чём не виновата. Просто она подходила ему. И оказалась не в том месте и не в то время.
Да и сама она прокололась, сама себя подставила, а его предложение – всего лишь один из сотни тысяч вариантов раскрытия личности.
Феликс чувствовал, как ангел и демон на его плечах устраивают перепалку. Как он сам начинает торговаться с совестью.
Осознав, что его бросает из одной крайности в другую: от списывания всей вины на Маринетт до желания отпустить её и найти новую невесту, Феликс сделал то, что делал всегда, когда начинал сдаваться.
Оглянулся назад. Вспомнил, какой путь прошёл, чтобы сейчас здесь сидеть.
И пришёл к хладнокровному выводу.
Маринетт не стоит того, чтобы он отказался от мести, которую готовил пятнадцать лет.
***
POV Маринетт:
Поспешно прощаюсь с Натаниэлем, запираю дверь и прислоняюсь к ней.
Я странно себя чувствую. Закрываю глаза и погружаюсь в состояние полной безопасности: я нахожусь в доме, где много людей, есть охрана, ворота с датчиками движения и несколько пунктов пропуска. Открываю глаза и понимаю, что я теперь полностью несвободна. Зажмуриваюсь и громко дышу, водя лбом по прохладной поверхности двери.