Феликс снова стал серьёзным:
— Да, об этом. Знаю, мы часто будем друг друга бесить, но... я хочу, чтобы ты знала: ты можешь считать этот дом самым безопасным местом.
Маринетт показалось, что Феликс вкладывал в последнюю фразу больше смысла, чем она могла себе представить. Вопрос безопасности для него играл первостепенную и какую-то болезненную роль, которую Маринетт пока не понимала.
— Охрана в равной степени подчиняется и тебе, и мне. Если сюда будут ломиться журналисты, если Габриэль будет докапываться, если ты захочешь спрятаться от своей сумасшедшей подружки Альи... — Феликс подавил улыбку и серьёзно закончил: — Ты можешь в любой момент запретить въезд всем. Сейчас без шуток и сарказма, Маринетт. Всегда помни: если тебе потребуется помощь и защита, ты можешь найти ее в этом доме.
Маринетт дослушала его, и на лбу у нее пролегла складка.
— Это хорошо. Но я боюсь тебе верить, — приглушённо прошептала Маринетт. — Знаешь, вроде бы хочу, и в то же время я тебя… нет, не боюсь, — она закусила губу, подбирая правильные слова. — Каждый раз, когда я решаю довериться тебе, ты очень жестко проходишь по мне. Я начинаю тебе доверять, и ты топчешься на моем доверии, как в последний раз!
На крыше, в пекарне, в лифте… всегда. И пусть с нами живет Натаниэль, пусть твой дом охраняет чуть ли не армия, пусть у тебя будет самая добрая мать на свете, я…— Маринетт чувствовала, что ее стремительно накрывает.
Чем больше она говорила, тем подавленнее становилась атмосфера в кабинете.
— Я всегда буду ждать, что ты меня предашь, — тихо, но твердо закончила Маринетт. — И именно этого я боюсь.
Феликс терпеливо выслушал девушку, думая, как бы мягче сообщить ей о крахе собственных ожиданий:
— Как твой деловой партнёр – а именно ими мы станем – я могу гарантировать, что не оставлю тебя. Как человек… слушай, могу прозвучать грубо, но ты сама решила, что я хороший человек, который не откроет личность Леди Баг, — Феликс голосом выделил: — Ты посчитала, что любой, кто узнает эту тайну, будет хранить ее до гробовой доски.
Маринетт быстро и агрессивно закивала, отворачиваясь к окну:
— Ну понятно.
Феликс оставался спокоен:
— Ты как будто видела во мне своего человека или потенциального друга, который поймёт. Мне жаль, ты ошиблась.
— Ты тоже, — оборвала Маринетт, одарив Феликса взглядом Леди Баг. — Я никогда не видела в тебе ничего хорошего.
Когда он нахваливал ее мастерскую, нёс на руках, смешил в коридоре – всё было постановкой, игрой для достижения цели. Маринетт становилось противно от мысли, что ее развели как дуру. От обиды начинало щипать в носу.
Феликса ее признание не задело. Видела она в нем положительное – Феликс был уверен. Но не стал развивать тему.
— Повторю, — рабоче-деловым тоном, таким официальным, чужим, словно они были знакомыми, Феликс сказал: — Как в партнёре на время контракта ты можешь полагаться на меня. А как от человека ничего не жди, — Феликс мягче посмотрел на девушку, словно понимал весь ее внутренний мир, в котором было много всех и одновременно не было никого. Он с сожалением прошептал: — Я не тот, кого ты ждала.
Маринетт прижала пальцы к носу, пытаясь прогнать дурацкие слёзы:
— Давай вернёмся к контракту. Что осталось обсудить?
— Да, конечно, — Феликс открыл записную книжку на загнутой странице: — Я хочу установить ряд правил, которых мы будем придерживаться следующие полгода. Так сказать, договоримся на берегу. Ты можешь спорить, дополнять, спрашивать, — он прочистил горло: — Первое. Мы никогда не выясняем отношения на людях. Все проблемы и конфликты решаем вдвоём, даже если тебе хочется закатить скандал. И всегда защищаем друг друга, если кто-то идет против тебя или меня – никогда не закладываем, даже если чувствуем, что не правы. Люди об этом знать не должны. Я – за тебя. Ты – за меня. Все несогласия и споры – дома.
— В целом, мне нечего дополнить. Много раз видела, как на улице пары ругались и привлекали внимание. Отвратительное зрелище.
— Отвратительное поведение, — хором с девушкой произнес Феликс.
Оба слабо улыбнулись, опуская глаза обратно в записи.
— Второе. Мы не ложимся спать поссорившимися. Решаем конфликты так, чтобы они не оставались на следующий день, и мы засыпали без проклятий себе под нос. А я уверен, их будет много.
Маринетт не сдержалась:
— Из-за тебя.
— Дюпен-Чен, — укоризненно начал Феликс и тут же поправил себя: — Надо мне прекратить тебя так называть. Всё-таки ты меняешь фамилию. Маринетт Фатом звучит, м?