— Знаешь, я заметила: ты всегда называешь мистера Фатома отцом. Я вот говорю “папа”. Ну, не получится отцом назвать, язык не повернётся, — Маринетт наивно улыбалась, продолжая болтать, и в ее открытой улыбке Феликс видел столько неиспорченности, незнания и неопытности, что сердце от жалости сжималось. Сожрут ее такую. — Так почему "отец"? А не "папа"?
И ведь кажется, что это два слова с одним и тем же значением. Но за ними стоит всё прошлое Маринетт и Феликса.
— Не каждый заслуживает быть “папой”, — коротко ответил Феликс, показывая, что эту тему продолжать не станет.
Маринетт долго смотрела на Феликса, испытывая то же чувство сожаления, что и он. Снова хотелось поделиться с ним светом.
— Зато спектакли родители ставили классные. Адриану был годик, его выносили в костюме маленькой Джульетты.
Маринетт подавилась грибами, давя смех. Адриан в кустах театрально закатил глаза.
— У вас весёлая семья, — Маринетт посчитала, что сделала комплимент, но на Феликса он произвёл противоположный эффект.
Он задавил внезапную вспышку гнева, крепче сжав приборы. Маринетт не знает всей правды. Она ни в чем не виновата.
Феликс кашлянул:
— Давай представим, что ты меня оцениваешь и хочешь узнать поближе. Что бы ты спросила, если бы была во мне заинтересована?
Маринетт провела пальчиками по скатерти. Вопросов – в основном неприличных и личных — у нее хватало. А вот с первым мягким вопросом она нашлась не сразу.
Маринетт подняла на Феликса спокойный и добрый взгляд:
— Что невероятного произошло с тобой на этой неделе?
Лицо Феликса украсила искренняя улыбка. Маринетт поняла, что он не ожидал этого вопроса. Ему явно стало приятно.
— Ну, если я скажу, что встреча с тобой, это будет слишком сахарно?
— Очень, — Маринетт цокнула язычком.
Феликс хмыкнул и всерьёз задумался. Маринетт удивило, что он не отмахнулся, а стал подбирать ответ.
— Давай вспомню, что произошло на неделе. Я в очередной раз поругался с Габриэлем, мне до сих пор не установили кондиционер в офисе, я простоял в пробке в первый же день, как приехал, маме задержали рейс… — Феликс пожал плечами: — Нет, правда, это ты. Начнем с того, что я вкусно поел у вас дома. Мой повар таких десертов не готовит.
Маринетт самодовольно фыркнула.
— Потом спас тебя, упавшую к моим ногам и всю в крови. Узнал тайну личности – такое не каждому светит. Я получил твоё согласие, к которому давно шел. И понимаю, что мой план, которые я вынашивал пятнадцать лет, начинает реализовываться благодаря тебе. А сейчас сижу с… — Феликс осёкся: почему-то с губ так и хотело сорваться “красивой девушкой”: — Сижу с тобой, пью вино и наслаждаюсь этим вечером. Да, невероятное на этой неделе – встреча с тобой. Ты всё изменила. В лучшую сторону.
Маринетт выслушала его не без злобы, даже на секунду взбесилась. Но в конце почувствовала, что начинает плыть.
— А твоё? – с интересом спросил Феликсом.
— Что?
— Твоё невероятное событие на этой неделе? — Феликс спрашивал с интонацией, будто ему не всё равно.
На щеках Маринетт проступил румянец.
— Если я скажу, что ты, это не будет звучать, как лесть в ответ?
— Ну, если ты объяснишь, почему я, — Феликс издевательски подпёр рукой подбородок.
— Ещё утром, как, в принципе, днём, вечером и несколько лет подряд, я тебя ненавидела, — Маринетт начала свой рассказ издалека.
— Спасибо, Маринетт, спасибо.
— Но сейчас оглядываюсь на жизнь, которая была у меня весь прошлый год… — она посмотрела на ночное небо, которое усыпали блестящие точки, и тяжело вздохнула: — И начинаю сравнивать. Например, из-за работы у Габриэля я часто плохо себя чувствую, — Маринетт поняла, что настолько устала держать в себе все негативные эмоции, полученные в компании, что перестала стесняться своего подавленного состояния. Феликсу получалось признаться, что она слабая. — Я постоянно таскаю на себе чехол с эскизами, он огромный, с меня ростом. И тяжёлый. И эскизы из него Габриэлю никогда не нравятся. Да, меня недавно снова раскритиковали, я попала под дождь, Бражник наслал очередную акуму, Кот меня бесил своими подкатами, и потом я ночью переделывала эскиз. Вчера я и представить себе не могла, что у меня появится водитель, повар, фиктивный муж, свой шикарный балкон для творчества, я выдохну, расслабляюсь… Не могла представить, что за мной будут ухаживать. Пусть и не по-настоящему.
Адриан, спрятавшись за деревом, слушал свою Леди с острым чувством вины. Он не знал, не замечал, никогда не интересовался тем, как отец относится к Маринетт. Стало так противно, что он ездил на машине и жаловался, как ему душно в салоне, а его маленькая девочка таскала грёбаные чехлы.