Разговор принял деловой характер, что не очень интересовало Нелли. Она подошла к окну.
— Погода какая чудесная, гуляющих сколько, а мы целый день дома! Вон и Щуров — легок на помине — появился. К Лене, конечно, собрался. Нет, сюда повернул. Может быть, к нам?
Кареев поморщился:
— Догадываюсь, зачем идет. Уже пронюхал, что новый офицер в полк приехал, вот и спешит на разведку: нет ли какой опасности для его персоны.
— Ты утрируешь, — возмутилась Нелли. — Не слушайте его, Юрий: Щуров очень симпатичный. Участник нашего драматического кружка. Во всяком случае, не такой службист, как другие…
— Не знаю, как он на сцене, — пожал плечами Кареев, — а в роте — пустое место. Но за свое место боится изрядно. Чувствует, что непрочно сидит.
Высказывая предположение о тайной цели визита Щурова, Михаил Кареев не ошибся. Узнав от дежурного по части о приезде сына полковника Верховцева, Щуров состроил кислую мину. В свое время он терпеть не мог Верховцева-отца, считал его своим личным врагом, виновником медленного продвижения по службе. А тут приехал сын. И, как видно, не промах: знает, где служить. В полку ему и Орлов, и Бочаров откроют «зеленую улицу».
Стук в дверь подтвердил, что Нелли не ошиблась: в комнату вошел Щуров.
Направляясь к Кареевым, Щуров тайно надеялся, что в молодом Верховцеве он найдет какой-нибудь изъян, недостаток. Но, увы, этого не случилось. Перед ним в красивой шелковой сорочке стоял высокий юноша: волнистые, светлые, хорошо подстриженные волосы, спокойные, доброжелательные глаза. И самое неприятное: сын был удивительно похож на отца.
— Ба, да у вас гость. А я и не знал!
— Знакомьтесь, — сухо предложил Кареев. — Лейтенант Верховцев. Сын полковника Верховцева.
На выхоленном, хорошо выбритом лице Щурова приветливая улыбка.
— Очень приятно! Очень! Погостить к нам или, как в старину говорили, лямку тянуть?
— Для дальнейшего прохождения службы, — подтвердил Верховцев.
В глазах Щурова промелькнула настороженность:
— В полку, где отец служил! — и как бы невзначай поинтересовался: — Вас на взвод пошлют или повыше?
— На взвод, конечно. Училище окончил.
— Для вас и исключение могут сделать. По отцу и сыну честь, — чуть заметная усмешка тронула уголки рта.
— Что вы! Такой чести мне не надо.
— Золотые слова, гордые! Понимаю, понимаю. Сейчас строго: землячество, скажут, приятельские отношения. Отца вашего мы, фронтовики, хорошо помним.
— Вы с ним служили?
Щуров замялся:
— Да… служил… довелось… — и повернулся к Нелли: — Выходной день, а вы дома?
— Миша занят.
Щуров соболезнующе покачал головой:
— Засушит он вас учебой. Дело, конечно, нужное. Я сам по ночам над первоисточниками сижу. И искусству много времени уделяю. Но только и отвлечься надо…
— И я то же говорю, — обрадовалась единомышленнику Нелли. Но, заметив сумрачное выражение на лице мужа, переменила тему: — Вы, Леонид, на танцах сегодня будете?
— Увы, приглашен в один дом…
Нелли погрозила маленьким пальчиком:
— Знаем мы этот дом!
— Не таюсь, — не скрывая самодовольной улыбки, Щуров взялся за фуражку. — Желаю здравствовать.
— О каком таинственном доме говорил этот красавчик? — заинтересовался Юрий, когда за Щуровым закрылась дверь.
— К командиру полка повадился, — зло проговорил Кареев. — Пренеприятный тип.
— Ни Лена, ни я не находим, — надула губки Нелли.
— Да уж ты, конечно… — и, не договорив, Кареев махнул рукой.
Нелли прошлась по комнате.
— Юра, у вас носовые платочки помялись, я их проутюжу, — и ушла на кухню. Воспользовавшись отсутствием хозяйки, Верховцев взял китель, провел рукой по подворотничку.
— Плохо подшила? — спросил Кареев.
— Нет, нет, ничего. Вот тут только кончик не так…
Юрий достал иголку, нитку и, с опаской поглядывая на дверь, начал быстро перешивать подворотничок.
— Я тоже сам подшиваю, — заметил Кареев.
— А Нелли?
— Сам видишь.
— Никак не могу привыкнуть, что ты семейный человек. Супруг! Слово-то какое! А впрочем, завидую. Славная у тебя жена.
Кареев усмехнулся:
— А подворотничок все же перешиваешь.
— Ты виноват. Почему не научил? Глава семьи! За жену отвечаешь.
Глава семьи сразу сник, замолчал. Раз-другой с недоумением посмотрел на него Юрий. Отложив в сторону китель, сел рядом.
— Ты что, Миша?
— Так… ничего…
— Уж не жалеешь ли?
— Что ты, что ты! Без Нелли теперь свою жизнь и не мыслю. — Но после паузы добавил неуверенно: — А все-таки… Не очень гладко у нас идет. Нелли не работает, да и меня порой от дела отвлекает.