— И еще какой! Сын полковника Верховцева приехал!
— С этого надо было начинать, — и Веточкин застучал сапогами по лестнице.
Начальник полкового клуба Веточкин по профессии — политработник, по складу характера — юморист, по натуре — добрый малый. Познакомившись с Верховцевым, как всегда с места в карьер, спросил:
— Какими талантами обладаете?
Юрий пожал плечами. Но Нелли нашлась сразу:
— Многими. Будущий полководец…
— Не сомневаюсь. Но на данном историческом этапе интересуюсь талантами другого рода. Обременен приказом полностью укомплектовать коллектив художественной самодеятельности.
Юрий понял, в чем дело.
— Сочувствую, но по причине полной бездарности помочь не могу.
— Тогда вы не рассчитывайте на успех у Лены Орловой, — кольнула Нелли. — Она интересуется одаренными людьми, артистами, например.
Веточкин изобразил на подвижном лице крайнюю степень удивления.
— И вы считаете Щурова одаренным? Второго человека встречаю, кто придерживается такого мнения.
— А кто первый? — заинтересовалась Нелли.
— Сам Щуров!
— Вы злой!
Веточкин развел руками.
— Не успел человек сориентироваться на местности, а его уже под огонь критики и самокритики.
— А вы против критики?
— Что вы, что вы! Был у меня когда-то один знакомый начхим. Он говорил: критикуй, не взирая на лица, но поглядывая на петлицы. Встретил его недавно. Нет теперь на нем ни петлиц, ни погон: уволен из армии за подхалимаж и бесхребетность. Но это — между прочим… Так как же с талантом?
— Разоблачу Юрия, — смеется Кареев. — Есть у него талант.
Веточкин насторожился.
— Конкретно.
— Стихи пишет. И неплохие. Песню нашу курсантскую сочинил. Вот мы ее пели только что.
Юрий замахал руками:
— Миша! Какую старину вспомнил. Давным-давно бросил писать.
Но Веточкин — стреляный воробей — сразу же ухватился за это сообщение:
— Заставим! У нас дисциплина. А я хотел в отдел кадров жалобу писать. Присылают в полк офицеров, не учитывая нужд художественной самодеятельности. Не могу же я один изображать и симфонический оркестр, и танцевальную группу, и капеллу бандуристов.
— Вы все можете, — обворожительно улыбнулась Нелли. Веточкин раскланялся, но от Верховцева не отступил:
— Вы, вижу, в штаб собираетесь. Могу сопутствовать. А ты, Михаил, с нами не пойдешь?
— К семинару хочу подготовиться.
— Похвально, — и Веточкин торжественно продекламировал:
— Только не задерживайтесь, Юрий. Обедать будем, — напомнила Нелли. — Я хватку Виктора Николаевича знаю. Он вас скоро не отпустит.
Веточкин сокрушенно покачал головой:
— Погибнет ваш Юрий. Серый культпросветволк съест шапочку с красным околышком.
Когда Верховцев и Веточкин ушли, Кареев сел за стол, раскрыл книги. Тихо. Нелли без дела стала бродить по комнате. Проговорила про себя:
— Хорошо сейчас в парке.
Но Михаил, углубившись в чтение, не услышал или сделал вид, что не услышал ее слов. Нелли вздохнула.
— Мишенька, который час?
— Половина четвертого, — не отрываясь от книги, ответил Кареев.
Снова пауза. Нелли томится.
— Как ты думаешь, Мишенька, пойдет сегодня в клуб Леночка Орлова?
— Не знаю, право.
— Я думаю, что пойдет. Она новое платье сшила. Непременно пойдет.
Михаил не высказал никаких соображений по поводу нового платья Леночки Орловой. Нелли наконец не выдержала, подошла к мужу, обняла за плечи, спросила тоном, в котором слышалось едва сдерживаемое раздражение:
— Ты еще долго будешь заниматься?
— Послезавтра семинар.
— Может быть, полчасика погуляем?
— Пойди одна, — простодушно предложил Кареев.
И Нелли уже нервно теребит в руке носовой платок.
— Одна, одна! Целыми днями одна.
Кареев со вздохом встал из-за стола.
— Как же быть, ласточка моя? Я понимаю, тебе скучно, да еще без дела…
— Как без дела! А кухня, уборка? Ты не считаешь.
— Но и с домашней работой у тебя не ладится. Юрию подворотничок подшивала и не сделала как следует. Он даже удивился…
Это была последняя капля. Грянула буря.
— Вот как! Удивился! Знала бы, что у тебя такой приятель, ничего бы ему не делала. Нахал!