Увидев начальство, Подопригора приосанился. Взволнованным басом, слышным во всех концах плаца, пропел:
— Взвод, ста-но-вись! Смирно! Равнение направо! — и пошел навстречу офицерам. Остановившись на расстоянии трех шагов от полковника, отрапортовал:
— Товарищ гвардии полковник! Первый взвод первой стрелковой роты построен. Помощник командира взвода — гвардии старшина Подопригора.
— Здравствуйте, товарищи! — поздоровался полковник.
— Здравия желаем, товарищ гвардии полковник! — дружно ответил взвод.
Орлов начал строго:
— Ваш взвод не может похвастаться дисциплиной и успехами в боевой и политической подготовке. Прямо скажу — отстающий взвод.
Хмуро стоят солдаты. Даже задиристый нос Москалева несколько поник. А на лице Подопригоры такое выражение, словно ему гвоздь под ноготь загнали.
Орлов продолжал:
— Посмотришь на вас — орлы! И повар не в обиде.
Робкая улыбка пробежала по солдатским лицам. Лишь физиономия старшины сохраняла каменную неподвижность.
— А в замыкающих крепко окопались, — усмехнулся полковник и закончил уже серьезно: — Недавно пошли мы на такую меру: послали к вам помкомвзводом лучшего сверхсрочника полка гвардии старшину Подопригору. Теперь командиром взвода назначен лейтенант Верховцев. Надо вытягивать взвод! Я уверен, что взвод будет первым не только по номеру, но и по делам своим. Товарищ лейтенант! Принимайте взвод.
Высокий лейтенант вышел вперед:
— Слушаюсь, товарищ гвардии полковник.
Старшие командиры ушли. Лейтенант Верховцев прошел вдоль строя. Какие молодые, открытые, красивые лица! Как вопросительно и заинтересованно смотрят они на него! Сколько недель, месяцев, может быть, лет жить с ними, службу служить!
— Вольно! — скомандовал лейтенант. Проговорил весело: — Прав полковник: таким молодцам отставать не положено! Как вы считаете, товарищ гвардии старшина?
— Так точно, товарищ лейтенант, — отчеканил Подопригора. Но после паузы, уже не по-уставному, с кислой миной заметил: — Не с той ноги хлопцы шагають.
— Дело поправимое. Ногу возьмем.
— Возьмем, — неуверенно согласился Подопригора и машинально смахнул со лба крупные, как виноградины, капли пота — следствие пережитых треволнений.
X
Лето. Сосновый бор. Лагерь…
Просторны июньские дни от подъема до отбоя, но как наполнены они службой, как до последней минуты учтены в недельном расписании боевой и политической подготовки. Только поворачивайся!
…Пугая Терехова возможными неприятностями по случаю частого «хождения за молоком», Москалев, как говорится, словно в воду смотрел. На стрельбище все случилось именно так.
На огневом рубеже — первая смена. Спокойно, пожалуй, даже слишком спокойно наводит карабин рослый, могучего телосложения солдат Сущев. Уверенно прицеливается Ласточкин. Быстро и споро выполняет положенные приемы Москалев. Только Терехов никак не может приладиться, неуверенно, рывком дергает спусковой крючок.
Результат обычный: все мишени поражены, за исключением тереховской. Три его пробоины ушли книзу, за «молоком».
Верховцев подозвал Терехова:
— Что случилось?
Рука солдата самочинно поползла к затылку, но остановилась на полпути.
— Карабин у меня такой…
— Бывает! — с непроницаемым (поверил или нет?) выражением лица проговорил Верховцев.
Взяв у Терехова карабин, офицер вышел на огневой рубеж, не спеша лег. С напряженным вниманием следят солдаты за каждым движением командира. Даже Москалев, попытавшийся было одним глазом подмигнуть Терехову, заметил озабоченные лица товарищей и понял, что сейчас не до шуток. Но больше всех взволнован Подопригора. Как-то получится у лейтенанта? Не осрамится ли молодой Верховцев? Отец стрелял метко. А сын?
Лейтенант не замечает всего этого. Неторопливо, будто бы происходит это не под перекрестными взглядами солдат, а наедине с карабином, прицеливается. Тишина. Огонь! В центре мишени — три пробоины.
Подопригора с облегчением вздохнул, солдаты зашушукались. Передав карабин Терехову, Верховцев заметил:
— Хороший карабин. Бой точный. Вы при наводке не волнуйтесь, не дергайте спусковой крючок, не торопитесь. Рука тогда крепче и глаз зорче. Настойчивей тренируйтесь и отлично стрелять будете.