— Як у нас на Украине кажуть: не суйся поперед батька в пекло?
Такая вольность не понравилась Щурову.
— Опять вы, товарищ старшина, со своим дурацким фольклором в служебное время. Не по уставу это. Ясно?
— Вполне, — вытянулся Подопригора.
Подошел Верховцев. Щуров встретил его чуть заметной усмешкой:
— Ошиблись, Юрий Алексеевич, не там взвод расположили.
— Я принял такое решение.
Щуров пожал плечами:
— Скажу по-дружески, зря вы ответственность на себя берете. Командир определил позиции, ну и выполняли бы.
— По условиям местности мне так выгодней. Ведь и на войне…
— Так здесь же не война.
— Но мы обязаны учить солдат в обстановке…
Губы Щурова язвительно вздрогнули:
— Знаю, знаю, газетные передовицы сам читаю, грамотный. — И, не удержавшись, как бы мимоходом добавил: — Впрочем, известно, для чего эта инициатива.
— Не понимаю вашего намека.
Спокойствие Верховцева подстегнуло Щурова:
— Можно подумать, что хотите выслужиться.
Верховцев вздрогнул. Но сдержался, сказал раздельно:
— Товарищ капитан! Я не выслуживаюсь, я служу.
Щуров понял, что переборщил, заговорил примирительно:
— С вами и пошутить нельзя. Горячий вы человек. Спокойней надо, спокойней. Зачем все так близко к сердцу принимать. Я вам добра желаю. И опыт у меня больше вашего. Вам воевать не довелось, а мы военное искусство своей кровью добывали. Если что нужно — обращайтесь. Я с открытым сердцем помогу.
— Спасибо, — сухо поблагодарил Верховцев. — Дела пока ничего идут. Вот только не решил еще, на какую глубину окопы рыть. Времени мало, и грунт тяжелый.
— Как командир роты, прямо вам скажу — в полный профиль рыть надо. Правило известное. Правда, солдат жаль: выроют, а через час уходи — и пропал труд. А впереди — марш. Это тоже учитывать надо. Ваши солдаты хорошо потрудились. Обидно им будет первое место другим уступать. Несправедливо!
Офицеры ушли вдоль позиции, и Подопригора остался наедине со своими размышлениями. Почему капитан Щуров с такой враждебностью относится и к Верховцеву, и к нему, да и ко всему взводу? В чем тут дело?
Размышления Подопригоры нарушил старший сержант Кутов, помкомвзвода подразделения лейтенанта Кареева. Этот невысокий рыжий увалень остер на язык, говорит с подковыркой — держи ухо востро!
Подойдя к Подопригоре, он напустил елей на плутоватую, как у всех рыжих, физиономию.
— Разрешите приземлиться, товарищ гвардии старшина?
— Приземляйтесь, товарищ старший сержант, — в тон ему ответил Подопригора.
— Закурим? — и Кутов полез в карман за папиросами.
— Давай, шоб дома не журились.
— У тебя какие, «Казбек»?
— По будням я «Беломор» курю. Он для сердца легче.
— И для кармана.
— Твоя правда, — невозмутимо согласился Подопригора.
Приятели закурили и некоторое время молча дымили папиросами. Но Кутову не терпится поддеть флегматичного Подопригору.
— Так вы, товарищ гвардии старшина, — издалека начал он, — рассчитываете, что ваш взвод наперед выйдет?
— Трохи есть, — утвердительно кивнул Подопригора.
— Нехорошо, нехорошо!
— Кому нехорошо, а для нас в самый раз, — со смаком затянулся Подопригора.
— В том смысле нехорошо, что вы и в армии давно, и в звании солидный стаж имеете, а рассуждения у вас, как у первогодка.
— Це почему?
— А потому! Не может ваш взвод выйти вперед, поскольку там наш взвод будет.
— Не кажи гоп, поки не перескочишь, — с философской невозмутимостью изрек Подопригора.
— Вот командир дивизии приедет, он сразу определит.
Но Подопригору не смутила такая перспектива.
— Для нас нехай сам командир корпуса приезжае.
— А из округа?
— Хоть из Москвы маршал в полной форме.
Кутов с негодованием дернул головой.
— Занозистый же ты, Тарас, парень. Со своего взводного пример берешь.
— С такого командира пример можно, брать. Помнишь, якым первый взвод був? А Верховцев все переворачивает. Дай тилькы срок — взвод вытянет. Да як ему и другим быть, колы вин полковника Верховцева сын родной.
Трудно сказать, сколько б еще препирались помкомвзводы, если бы к высотке не подошли Верховцев и Кареев.
— Как ты думаешь, Миша, — спросил Верховцев, — о чем здесь наши помощники беседуют?
— Не знаю.
— Какой взвод лучше. Не раз заставал их за дискуссией на эту тему.
— Никак нет, товарищ лейтенант, — бойко начал Кутов. — Мы больше насчет табаку рассуждали.
— Дым в глаза пускаете, — улыбнулся Верховцев.