Офицеры поднялись на гребень.
— А ты не ошибся, Юра? — озабоченно осматривается Кареев. — Тебе не эта огневая позиция указана.
— Знаю, знаю. Я другое решение принял.
Кареев обошел высоту, признался:
— Верно решил!
— Одобряешь?
— Молодец, молодец. Правильно инициативу проявил. Вообще у тебя дело пошло. Взвод подтягиваешь.
— Вот только бы учения хорошо провести и марш не затянуть, — вздохнул Верховцев. — Знаешь, я думаю рыть траншеи для стрельбы с колена.
— Как так?
— Видишь ли, грунт твердый, каменистый, а времени в обрез. Солдаты измучаются, а впереди — марш. Силы надо беречь. У взвода реальная возможность хорошо выполнить задачу. Понимаешь, что это для солдата означает? Да и Щуров не возражает…
— Но местность простреливается, — значит, в полный рост надо отрывать.
— Я хорошо это знаю. И солдаты знают. В других условиях мы вырыли бы как полагается, а вот сейчас обстановка так сложилась…
Кареев нахмурился:
— Командир полка запретил допускать условности.
— Ты пойми, — начал горячиться Верховцев. — Заставить сейчас солдат рыть траншеи в полный профиль — это украсть у них успех, завоеванный таким трудом, таким потом. Несправедливо.
— А поступить так, как хочешь ты, — значит украсть у солдат веру в своего командира.
— Михаил! Я люблю и уважаю тебя… — начал снова Верховцев, но Кареев перебил:
— Ты сам знаешь, что в боевых условиях следует рыть в полный профиль. Ведь на войне так роют. А мы обязаны учить солдат в обстановке, приближенной к боевой.
— Устав не запрещает мне творчески подходить к решению задачи.
— Это не творчество, а рецидив условностей в обучении, с которыми мы боремся…
— Я хочу облегчить солдатам их тяжелый труд, — перебил Верховцев.
— Просто желание избежать трудностей, достигнуть показного успеха.
Верховцев вспыхнул.
Неожиданно рядом раздался знакомый голос:
— Здравствуйте, товарищи лейтенанты!
На гребень поднялись полковник Орлов и командир роты капитан Щуров. Орлов обратился к Верховцеву:
— Как марш?
— На место пришли раньше указанного срока. Отставших и с потертостями ног нет. Взвод занимает огневую позицию по обратному скату высоты с отметкой 182,6. Одно отделение выдвинуто в лощину, где вручную оборудует окопы.
Орлов посмотрел на карту:
— Позвольте, позвольте. Почему вы решили выдвинуть отделение?
— Ознакомившись с местностью, убедился, что такое выдвижение отделения даст возможность надежно прикрывать дорогу. Кроме того, улучшится маскировка, увеличится дальность действительного огня.
— Проверим! — и полковник пошел по высоте. — Скат. Дорога… Понятно! — и обернулся к следовавшему сзади Щурову: — Ваше мнение, товарищ капитан?
По выражению лица Орлова Щуров догадался, что полковник одобряет инициативу Верховцева:
— Считаю, что лейтенант принял правильное решение.
— Верно, — согласился Орлов. — Личному составу взвода передайте, что я доволен их действиями на марше.
— Слушаюсь, — взял под козырек Верховцев.
Уже собравшись уходить, Орлов неожиданно обернулся:
— А какой глубины окопы будете отрывать?
Верховцев смутился, невольно оглянулся на стоящего рядом Кареева.
— Траншеи буду… отрывать, — начал неуверенно и замолчал. Лицо Орлова стало настороженным.
Вдруг Верховцев совсем неожиданно для себя проговорил:
— Траншеи буду отрывать в полный профиль.
Щуров с нескрываемым удивлением посмотрел на Верховцева.
— Правильно! Это очень важно, — одобрил Орлов. — А со временем как?
— Приму меры, чтобы выполнить в срок.
— Хорошо. Действуйте!
Начальство ушло. Верховцев и Кареев некоторое время стояли и молча смотрели друг на друга. Юрий подошел к товарищу и крепко пожал руку.
Как всегда, внезапно появился Веточкин. Марш достался ему нелегко: начальник клуба — потный, красный, чуть даже прихрамывает, но не унывает и полон энергии.
— Кто первым пришел?
— Верховцев! — кивнул Кареев в сторону Юрия.
— Так и знал! — одобрительно воскликнул Веточкин и сразу принял решение. — По радио полка оповестим. Часть должна знать своих героев!
Сняв очки, повалился на траву:
— Ну и маршрутец, скажу я вам.
— Тебе бы, Виктор, в танковой части служить. Сел в машину — и айда! — шутя посоветовал Юрий.
— Правильно! Но разве сразу сориентируешься на местности? Был у меня друг, так он воздуха боялся, в авиационное училище идти не решался. И не пошел.