Жена Павловского — Виктория Александровна — пышная блондинка, на светлом лице которой удивительно сияли темные крупные глаза, показалась Галочке высокомерной, важной и очень гордой. В своих нарядных пижамах она напоминала причудливую рыбу, лениво плавающую, как в аквариуме, в просторной, богато обставленной квартире.
Тихон Иванович редко бывал дома. Уезжал он рано утром и возвращался после одиннадцати вечера. Кроме работы в клинике он еще читал лекции, руководил научно-исследовательским институтом, редактировал пухлые научные труды с длинными и мудреными названиями.
Первое время Галочка очень стеснялась Павловских. Не видно ее и не слышно. С важной хозяйкой почти не разговаривала, при встречах вся беседа состояла из обычных: «Доброе утро!», «Спокойной ночи!»
Но однажды к ней в дверь громко постучали. Виктория Александровна, в ночной сорочке, со спутанными волосами и испуганным лицом, попросила Галочку сходить в аптеку за лекарством: Тихону Ивановичу внезапно стало плохо — что-то с сердцем.
Галочка принесла лекарство и до утра просидела с Викторией Александровной: хозяйка боялась оставаться одна с больным.
С этой ночи все переменилось. Важная профессорша в шелковых пижамах оказалась, в сущности, простой и сердечной женщиной, веселой, отзывчивой, всегда готовой всплакнуть над чужим горем, помочь в беде. Несмотря на разность в возрасте и в положении, они часами могли болтать на всякие, и важные и пустяковые, темы.
Обычно по вечерам, когда Галочка возвращалась с работы, они с ногами забирались на большой диван, тушили свет и в полумраке комнаты, освещенной слабым светом уличных фонарей, часами вели душевные, как сами называли, разговоры: о своей прошлой жизни, о войне, мечтали о будущем. Галочка рассказывала Виктории Александровне о Проскурове, о смерти матери, о лейтенанте Северове.
Обо всем говорила Галочка, но о самом главном в своей жизни — об Алексее Верховцеве — не сказала ни слова. Все же по многим мелочам Виктория Александровна догадывалась, что у Галочки есть какая-то тайна. Движимая любопытством, она не раз задавала наводящие вопросы, но Галочка отмалчивалась. И Виктория Александровна сделала вывод, что в жизни Галочки была драма, — вернее всего, неудачная любовь. Ей было жаль девушку. Почему так несправедлива судьба? Почему так много вздорных, неинтересных, грубых, лживых и мелких женщин живут с хорошими мужьями, а милая, сердечная девушка, умница и скромница, живет одна, стареет в тоскливом одиночестве?
Каждая женщина в той или иной мере — сваха. Была свахой и Виктория Александровна. Ей хотелось найти человека, которого полюбила бы Галочка. При таком характере, при таком образе жизни — работа и дом — она, конечно, никогда сама замуж не выйдет!
Но Галочка и слушать не хотела о знакомствах, о замужестве.
— Что вы, что вы! Никто мне не нужен. Никого я не люблю и любить не буду!
А печальные глаза говорили: «Нужен! Люблю! И всегда буду любить!»
XXXV
Полк Героя Советского Союза гвардии полковника Алексея Николаевича Верховцева после окончания войны расквартировали на Одере, километрах в тридцати от Бреслау, на территории бывшего немецкого военного городка.
Узкое асфальтированное шоссе, оторвавшись от автострады, круто уходило в лес. По обеим сторонам тянулись дремучие, совсем таежные, неожиданные в центре Европы заросли. Тишь. Глушь. А в самой чаще расступившиеся сосны открывали городок многоэтажных корпусов-казарм, вокруг которых толпились офицерские коттеджи, гаражи, водокачка, электростанция. Были здесь и спортивные площадки, и бассейны, и офицерское казино с отдельными номерами, с рестораном на первом этаже.
Полк разместился удобно, просторно. Но как-то не верилось, что это всерьез и, надолго: видно, действовала еще сила фронтовой инерции. Так бывает: мотор уже выключен, а машина все стремится вперед…
В один из вечеров к командиру полка пришел его заместитель по политической части подполковник Бочаров. По своему обыкновению, начал без предисловий:
— Ну, как будем жить по мирному плану, гвардии Алексей свет Николаевич?
— Ты что имеешь в виду?
— Все имею в виду. И полк, и тебя, и себя.
— Не понимаю. Как будто бы ясно. Уже начали строевую и огневую подготовку. Проводим политзанятия. Да мне ли тебе говорить…