— Нужно немного подождать, — тихо проговорил Эмос. — А вам, — обратился он к солдатам, — лучше перебраться поглубже в фургон. Норанские воины не пользуются здесь особой любовью.
— А с какой стати мы должны ждать? Времени и так в обрез, — возмутился кнутобой Калам. — Пусть только попробуют нас остановить!
— Слышите, как кричат птицы? — промолвил Эмос, задирая подбородок. — Это трещотки. Их специально дрессируют, чтобы они предупреждали о пришельцах. Рэнсники уже знают, что мы здесь. Если мы посмеем двинуться дальше без их согласия, они обрушатся на нас всей своей мощью. Следовательно, нужно дождаться разрешения.
— Да к черту разрешение! И к черту рэнсников! — проворчал Калам. — Нужно было прийти сюда с отрядом и показать им, кто здесь распоряжается.
— Боюсь, для этого понадобился бы не один отряд, — спокойно заметил Дрейгар. — И еще неизвестно, чья бы взяла. Рэнсники — весьма искусные воины.
Воцарилось молчание. Эмос снова принялся мастерить магические инструменты для Тайи и Локрина и лишь изредка перешептывался с Дрейгаром, который в свете лампы делал новые пометки на своей карте.
Грузовики включили передние фары, но их света хватало всего лишь на несколько шагов. Непроглядная черная чаща нависала с обеих сторон. В этих зарослях, оставаясь невидимой, могла скрываться целая армия.
Наконец невдалеке послышались шаги и какое-то странное ритмическое потрескивание-пощелкивание. Из темноты на дорогу выбралась какая-то перекошенная фигура. Это был человек в грубых шкурах и меховой шапке, опирающийся на посох. Переваливающейся походкой, словно одна нога у него была короче другой, он подошел к первому грузовику. Только теперь стало понятно, что странное потрескивание производили суставы его уродливо искривленных конечностей.
В первый момент согбенного незнакомца можно было принять за глубокого старца. Однако лицо у него оказалось довольно молодое, хотя и прорезанное несколькими морщинами.
Локрин и Тайя быстро переглянулись. Им уже случалось видеть рэнсников, которые приходили торговать с мьюнанами. Отец рассказывал, что рэнсники строго оберегают чистоту крови и не смешиваются с другими народностями. Многие столетия такой жизни, замкнутой внутри одного сравнительно небольшого племени, привели к тому, что, помимо чистоты крови, стали проявляться признаки физического вырождения. Человек, который предстал сейчас перед ними, был, видимо, одним из самых ярких и чистокровных представителей своей расы.
— Ну?! Чего надо? — гаркнул он, гримасничая уродливым лицом и сверкая глазами.
— Мы бы хотели получить позволение проследовать по землям вашего племени, — уважительно сказал Эмос, сделав несколько шагов вперед, чтобы, разговаривая с ним, рэнснику не приходилось щуриться от света фар. — Мы принесли подарок вашему великому вождю. — Он протянул медальон на цепочке.
Явно обрадовавшись блестящей вещице, рэнсник схватил медальон и, ощупав кварцевый прямоугольник, принялся рассматривать его на свету.
— Неплохая работа, — кивнул он. — Не слишком дорогая штука, но мне нравится.
Рэнсник несколько раз громко прищелкнул языком. На его призыв из темноты выпорхнула дрессированная птица и, сложив темно-синие с изумрудным отливом крылья, уселась у него на плече. Спрятав медальон в холщовый мешочек, рэнсник протянул его птице, которая схватила его клювом и, взмахнув крыльями, в ту же секунду снова исчезла в ночном мраке.
— И куда же вы направляетесь? — поинтересовался бдительный пограничник.
— К Пещере Отшельника.
Рэнсник окинул взглядом грузовики, задержав внимание на лебедке с краном.
— Хотите пробраться в саму пещеру?
— Несколько наших товарищей оказались заблокированы в шахте после обвала. Мы надеемся, что их еще можно спасти.
Стражник пожал плечами и протянул Эмосу пропуск — плоский камень, на котором на языке рэнсников было выбито слово «гость».
— Уверен, вождю ваш подарок придется по душе. Так что можете следовать дальше.
Эмос поблагодарил и забрался в кузов. Пока Джуб садился за руль, Дрейгар запустил двигатель, и они снова затряслись по кочкам. Увидев, что рэнсник исчез в чаще, Тайя и Локрин принялись смотреть на дорогу.
— А почему пещера называется Пещерой Отшельника? — спросил Локрин, чтобы как-то разогнать скуку.
— Потому что в ней много лет жил один старик, — ответил Эмос. — Рэнсники обычно не запоминают имен, поэтому для них он был просто отшельником. Он жил там столько лет, что уже никто не мог упомнить, сколько именно. Его звали Кафтелус. Он был препротивным старым брюзгой, однако в искусстве алхимии ему не было равных. После того как скончалась моя жена, ваша тетя, Кафтелус помог мне в изучении трансформагии. Сам он, конечно, в трансформагии не смыслил, поскольку не был мьюнанином, но зато отлично разбирался в материалах и химических элементах. Несколько лет назад я хотел навестить его, но, приехав, обнаружил, что вход в пещеру завален громадной каменной плитой. И никто не знал, куда подевался отшельник. Кто-то уверял, что он умер, другие говорили, что жив и бродяжничает где-то в лесах. Я попытался проделать в плите отверстие, но она оказалась из какого-то неизвестного вещества, которое не поддавалось даже трансформагии… Словом, что стало с отшельником, я так и не узнал.