Что касается Джуба, то, воспользовавшись остановкой, рудокоп решил подкрепиться и залить в баки горючего.
— Пора в путь, — сказал Эмос.
— Ага, — кивнул Джуб.
Они поехали дальше. Под действием снадобья дыхание Калама сделалось редким и хриплым. У него начался жар, а нога распухла еще больше. Глядя на раненого, Эмос вспомнил, как когда-то ухаживал за смертельно больной женой. Положение было отчаянное, а он был бессилен ей помочь. Теперь он ощущал нечто подобное: они были вынуждены изменить маршрут и все дальше отдалялись от входа в пещеры, где были заперты Найялла и Микрин.
На северо-востоке тянулась цепочка гор. Горные вершины терялись в густом тумане. Некоторое время Эмос с тоской смотрел на горы. Потом отвернулся. Нужно было сосредоточиться на более неотложном деле: как спасти жизнь Каламу.
Нуган первым заметил сноп яркого света и что было духу бросился навстречу. Ошибки быть не могло: это был настоящий, чудесный дневной свет! Несколько раз Нуган споткнулся, едва не растянувшись на полу, но это его не остановило. За ним с радостными криками поспешили остальные.
Юноша замедлил шаг, только когда понял, что сноп света гораздо уже, чем это показалось в первый момент. Ослепительно яркий светлился из небольшого квадратного отверстия, в которое можно было разве что просунуть по локоть руку. Между тем глаза отвыкли даже от такого света, и Нугану пришлось на время прикрыть их ладонью.
Подбежали остальные и, запыхавшись, столпились рядом. Когда глаза привыкли к свету, они принялись удивленно рассматривать квадратную дыру. Это было длинное узкое отверстие, пробуренное сквозь толщу горы. Из него веяло чудесным свежим ветерком, доносившим ароматы лесов и лугов.
— Не может быть, — простонал Далджин, — просто в голове не укладывается! Здесь должен быть еще какой-нибудь выход!
— Будем надеяться, — сказал бригадир, похлопав товарища по плечу. — Мы почти у цели. Давайте разделимся и поищем, нет ли поблизости двери или какого-нибудь люка.
Схватив факелы, они принялись обшаривать стены соседних коридоров и ответвлений, не пропуская ни одного закутка, но ничего не обнаружили. Не было ни единой щели, откуда бы в пещеру проникал солнечный свет. В конце концов все снова собрались перед квадратным отверстием. Они даже пытались кричать в дыру, звать на помощь — но все напрасно.
Жадно вдыхая свежий воздух, Далджин снова осмотрел и ощупал отверстие.
— Сплошной гранит, — сказал он. — Копать бесполезно.
— Ну а вы что скажете? — поинтересовался пожилой бригадир у мьюнан. — Может быть, как-нибудь протиснетесь наружу и позовете на помощь?
— Не получится, — развела руками Найялла. — Отверстие слишком узкое и длинное.
Некоторое время они молча смотрели на сноп солнечного света.
— Это и есть Узкие Врата, о которых говорили цынцыкеры, — пробормотал Микрин. — Время от времени им тоже необходимо выбираться наружу. Рассыпаясь на маленькие шарики, не больше крысы или мыши, они без труда могут проникать через это отверстие.
— Мы должны идти, — произнес бригадир. — Здесь оставаться нельзя.
— Но, может быть, поблизости есть еще какой-нибудь выход, — впадая в отчаяние, снова захныкал Далджин. — Давайте попробуем копать! Это лучше, чем снова бродить по темным лабиринтам, чтобы умереть от жажды или того хуже…
— Бесполезно, — сказал бригадир. — Единственное, что мы сможем, если останемся здесь, — это смотреть на дыру и мечтать чудесным образом выбраться наружу. Нужно искать другой выход. Мне известны подобные ситуации: когда, цепляясь за призрачную надежду, люди обрекали себя на верную гибель. То же самое с этой дырой. Здесь нельзя оставаться. Нельзя поддаваться гипнозу. Нужно идти дальше!..
Далджин был на грани нервного срыва. Его умоляющий взгляд бегал по лицам товарищей. Но все согласились с бригадиром. Бросая прощальный взгляд на сноп дневного света, они один за другим поворачивались и уходили прочь. Далджин ушел самым последним. Он долго смотрел, словно завороженный, на кусочек синего неба, не в силах оторваться от отверстия. Однако, услышав, что шаги товарищей, скрывшихся в темноте, отдаляются все больше и больше, вскочил и побежал догонять остальных.
Калайялл Гарс с тревогой поглядывал по сторонам. В таверне разгорелся жаркий спор, грозивший вот-вот закончиться потасовкой. Поспорили два рэнсника, каждый из которых выдвигал собственную версию истории тьюдеров-алхимиков, населявших некогда окрестности горы Абзалет.
— Говорю тебе, дурья башка, — кричал первый, отирая со лба пот и энергично тряся лысой, с редкими волосиками головой, — не кто иной, как Огарт, первый укротил черную пыль! Он спустился с гор в долину и втоптал черную пыль в землю своими огромными сапожищами!.. Тут и спорить не о чем. Эту историю передают в нашей семье от отца к сыну вот уже несколько веков.