— Все же лучше скорее отсюда убраться!
Забросив за спины сумки с инструментами, дети поспешили к ближайшему дереву.
Приняв обличье акалока-падальщика, Эмос кружил над хутором тетушки Шельды. Он даже точно не знал, что именно высматривает среди густых лесов. Они и так потеряли непростительно много времени. Если бы все с самого начала не пошло наперекосяк, они бы уже давно были у пещеры.
Сколько ни старался, Эмос до сих пор не мог понять, что именно восстановило против них Луддича и рэнсников.
Усталость давала себя знать. Ни разу за несколько суток он толком не выспался. Однако Эмос не мог позволить себе отдыха — до тех пор, пока Микрин и Найялла находились в смертельной опасности. Он лишь надеялся, что Дрейгару удалось разыскать детей. На него он мог положиться, как на себя самого. Друг сделает все, что в его силах.
Опустившись немного ниже, Эмос парил над дорогой, которая вела к Пещере Отшельника. Что-то в кустах показалось ему подозрительным, и он зашел еще на один круг. На этот раз он разглядел за кустами нескольких рэнсников. Этого еще недоставало! Насколько ему было известно, рэнсники никогда не охотились вдоль дорог. Сомнений быть не могло: они решили устроить кому-то засаду.
Покружив над ними, Эмос полетел дальше. Может, они охотились за двумя грузовиками? Неужели Луддич все-таки решил во что бы то ни стало их разыскать и схватить? Немного погодя он обнаружил еще нескольких маскирующихся рэнсников. Сверху ему их было видно как на ладони.
В следующий заход он поднялся как можно выше и снова огляделся. На запад вела еще одна дорога. Она тянулась от предгорий к Топким Болотам. По этой дороге они собирались пройти до того, как за ними увязались рэнсники. Взмахнув крыльями, он устремился на запад, хотя уже догадывался, что вряд ли обнаружит там что-нибудь новое.
Спускаясь вниз по стволу, Тряпичник изрядно намаялся. От влажного тумана кора покрылась скользкой слизью, а верхние ветки были тонкими и ненадежными. Нижние ветки были потолще, но зато листва сделалась такой плотной, что сквозь нее нельзя было ничего разглядеть.
Выбрав для спуска первое попавшееся дерево, сейчас, к своему великому разочарованию, он понял, что, проделав почти полпути, оказался в сплошных зарослях. Теперь-то он понимал, почему Трантль отказался спускаться вместе с ним. Если ему пришлось потратить столько сил и времени, чтобы спуститься вниз, то о том, чтобы подняться к сроку вверх, нечего было и мечтать. К тому же вокруг сгустилась такая темень, что он уже не видел, что творилось на расстоянии протянутой руки.
— Локрин! Тайя! Дрейгар! — снова закричал он. И снова не дождался никакого ответа.
Иногда до него доносился хруст валежника: это сквозь заросли внизу продирались какие-то звери. А иногда поднималось оглушительное карканье — когда он ненароком спугивал с веток стаи пернатых. Время от времени его охватывало отчаяние, и он был готов повернуть назад, в верхние слои, — может быть, Трантль еще не уехал и ему еще удастся застать его?
Вдруг послышался чей-то голос, и, застыв на месте, Тряпичник прислушался.
— Лезь сюда! — скомандовал голос.
Это был Дрейгар.
Продираясь сквозь колючие заросли, ломая ветки и отмахиваясь от паутины, обрадованный Тряпичник бросился на голос парсинанина.
Наконец он наткнулся на громадную ногу Дрейгара. Сам Дрейгар, вместе с седлом колченога, болтался где-то внизу, зацепившись за ветви. Положение его было, прямо скажем, незавидным.
— Как дела? — вежливо поинтересовался Тряпичник.
— Что за дурацкий вопрос? — проворчал парсинанин, самолюбие которого было жестоко ущемлено. — Наклонись, помоги мне отсюда выбраться!
Тряпичник послушно наклонился и, ухватившись за его ногу, потянул. Однако Дрейгар так завопил от боли, что незадачливый спасатель в испуге отпрянул назад.
— Я, кажется, вывихнул ногу, — пробормотал Дрейгар. — Попробуй перерезать один из ремней, чтобы я мог перевернуться и выпутаться из ветвей. Мне не дотянуться до меча. Может, у тебя получится?
Тряпичник в точности исполнил то, что ему велели: сунул руку вниз и выудил из-за спины парсинанина меч в ножнах. Вынув меч из ножен, он без лишних вопросов чиркнул его концом по одному из кожаных ремней, в которых запутался Дрейгар. Острое как бритва лезвие перерезало его, словно соломинку. Другой ремень лопнул, словно нитка, и в следующее мгновение громадный парсинанин, ломая сучья, с воплем рухнул вниз и исчез в тумане. Затрещали ветки, но через секунду-другую все снова стихло.
Тряпичник с изумлением переводил взгляд с меча на дыру в густой листве.