- Игнат, не делай мне больно, прошу, - прошептала я. Он крепко обнял меня и сказал:
- Ты прекрасна, Агидель. Все, что я могу тебе дать, - это мое сердце. Оно всегда будет принадлежать тебе. Знай, чтобы не случилось, я всегда буду на твоей стороне. Ты рождена для служения Алабии. Я не вправе лишать тебя того, что уготовили тебе боги, но, если однажды ты захочешь отставить свой путь, я буду готов уйти с тобой.
Я отпрянула от могучей груди Игната и посмотрела в его глаза, наполненные грустью и решимостью.
- Что... Что ты хочешь сделать?
- Я прошу твоего дозволения взять отряд вои и уйти в Миргант. Обоснуем лагерь в лесах, пошлю пару вои в крепость, переодетых в челедь. Они будут следить за каждым шагом Дария и доносить мне о его планах.
" Нет, не бросай меня" подумала я, а ответила:
- Добро, Игнат.
Он выпустил меня из своих объятий и отправился к себе в шатер. Купол давно растворился, но мне было плевать. Боль поселилась в моем сердце и съедала его как червь. Я отправилась в свой шатер. Еще долго я не могла заснуть. Сон пришел только под утро. Меня разбудила разъярённая Юстина. Она кричала мне о несерьезности, бездельничестве и ещё много чего нелестного, но ничего из того, что она кричала, не было способно заглушить боль. Лишь одна новость заставила вернуться меня в этот бренный мир. В шатер залетела Мина:
- Агидель, возле купола стоит вои из Алабии. Он сообщает, что на общину напали северяне.
Конунг Роалд
- Варяги! Зараза! Мина, гряди к Игнату, пусть подготавливает коней, мы возвращаемся домой!
- Агидель, постой! - Юстина схватила меня за руку, - лагерь нельзя покидать без дозволения старших жриц. Я отведу тебя к ним, ты исповедати о беде.
Я ринулась в сторону землянки старших жриц, но их там не оказалось. Сердце бешено колотилось. «Сестры, как они? Народ?" Юстине передалось мое волнение. Ничего не сказав мне, она мощным рывком взлетела вверх и скрылась в кронах деревьев. Ожидать не было сил, я прыгнула вслед за девой. Приземлившись на гладко отесанные бревна, я попала в просторный деревянный очаг. В центре стояла фигура перуна, вырезанная из дуба. Вокруг него горели свечи. Повсюду стопками расставлена исписанная береста. В нос и глаза ударил дурманящий аромат трав. Голова закружилась, в глазах образовалась муть. Мое появление прервало разговор жриц.
- Агидель, тебе не дозволено находиться здесь. Это священное место, оно только для жриц, - Вестина грозно обратилась ко мне.
Я склонила главу в знак покорности.
- Велицие жрицы, прошу простить дерзость. Мои земли в опасности, прошу отпустить меня к своему народу, - меня нещадно мутило, в глазах темнело от запаха трав.
"Держись, Агидель. Сестры в беде!" Мысль будто отрезвила меня.
- Верно, Агидель. Сестры нуждаются в тебе, но твоя сила еще слаба. Боги повелевают Юстине грести с тобой. Она продолжит твое обучение.
Дева покорно склонила голову, я повторила за ней.
- Агидель, - Вестина подняла меня за плечи и, не отпуская, продолжила, - дитя, пусть перун благословит тебя. Помни: сей добро, так исполнится воля богов.
- Как это понимать?
- Волк охотится на зайца, такова его природа, иначе он погибнет. Человек же не волк...
- Добро. Благодарю вас за все!
- Не нас благодари, а богиню Риду. Она возрадовалась тебе. Ты угодна богам.
- Что ждет меня?
- Боль умножает силу. Не борись с ней, прими ее. Алабия живет, пока бьется ее сердце. Грядите с миром!
Я облобызала руку жрицам и спрыгнула вниз. В голове вернулась ясность.
" Что за травы, такие? Дрянь!"
- Агидель, ты разумеешь, что делаешь?
- О чем ты, Юстина?
-Ты попала на второй ярус! Там живут старейшины, жрицы, которые получили высший дар от богов глаголить с ними. Вход простому человеку смертельно опасен. Как вообще ты смогла запрыгнуть туда?
- Как и ты, - муть постепенно пропадала с моих глаз.
- Ты, право, полюбилась богам. По-другому же я не могу уразуметь, как тебя не разорвало!
- Не разорвало же. Хватит об этом, надо спешить в крепость.
Оставшийся путь мы молча грели до коней. Сев на своего верного друга, я как всегда похлопала его по морде, ударила по бокам и рысью поскакала в крепость.
Алабия встретила нас неприятной картиной. Крепость покрылась дымом от сожжённых и разграбленных очагов. Жены и дети оплакивали своих погибших отцов и мужей. Вои укладывали тела в повозку и отвозили далеко за пределы крепости. Сердце ныло от боли и негодования. Я спрыгнула с коня. Вслед за мной попутчики. Игнат нежно дотронулся до моего плеча.