Едвинта, немного помедлив, покорно опустила голову, а потом опять гордо ее подняла и посмотрела на Виряга, а для меня этого жеста было достаточно, чтобы уразуметь ее согласие со мной.
- Правительница, мы прибыли на подмогу в вашей брани с правителем Дарием. Наш отряд ожидает указаний о размещении.
- Агидель, у нас есть место в лагере вои?
- Да.
- Добро, пусть ипат по воинскому порядку распределит прибывших.
- Добро.
- А вам, Виряг, нужна баня и спальница, аз уж распорядилась из подготовить.
- Благодарю за заботу, Агидель, - муж слегка приклонил голову в знак уважения ко мне.
- Предлагаю дождаться варягов для обсуждения стратегий брани, а пока, отдыхайте, набирайтесь сил.
- Благодарю вас, правительница славной общины Алабии, за гостеприимство, - теперь Виряг поклонился Едвинте, а та ему.
Мужи стали заходить внутрь очага вслед за челядью, Едвинта направилась за ними. Я коснулась ее локтя, заставляя сестру приостановиться. Она обернулась на меня.
- Как ты, Едвинта?
- Боги не приняли мою мольбу, провидец на капище предвидел мою судьбу, в ней нет у меня чад.
Сестра резко развернулась и быстро побрела в свою спальницу, показывая, что она не желает более говорить об этом.
Жить нельзя умереть
Я молча следовала за сестрой до ее спальницы. Едвинта явно не желала глаголить со мной, но также, хоть и пыталась храбриться, нуждалась в поддержке. Зайдя за сестрой в комнату, я велела челяди выйти и не беспокоить нас. Едвинта остановилась у окна и, не поворачиваясь ко мне, и заговорила уставшим и потерянным голосом:
- Что же теперь будет с Алабией, коли аз не смогу подарить ей наследницу? Может погибель общины и есть ее судьба? Нет наследия, брань - все это начало конца... - Едвинта резко обернулась и болезненно посмотрела в мои очи. - Ты должна родить дитя Алабии.
Я подорвалась к Едвинте и крепко схватила ее за руцы.
- Глупо опускать руцы и верить в предначертание судьбы. Мы ее хозяйки, а не она нам!
- Что же делать, Агидель?
- Ждать.
- Чего же? – отчаянно усмехнулась сестра.
- Богам лишь известно, Едвинта. Одно разумею точно, коли надобно жить Алабии, и наследнице быть.
Едвинта обессиленно рухнула на лавку и, облокотившись на локти, задумчиво зря в пол. Я подсела к ней и сзади крепко сжала плечи сестры.
- Правду глаголь, Лика взаправду пожелала быть жрицей?
Мне совершенно не хотелось врать правительнице, но правда для нее оказалась бы страшнее самой смерти. Лика - чистая и невинная дева, ее поступок, вынужденный страхом, порочит ее, но, все же, она не желала зла. Разумея Едвинту, ее природную правильность, праведного гнева не избежать. Она же сделает все по закону, а потом будет горько тосковать и винить себя. Обе сестры не заслуживают такой участи, и посему я спокойно и ровно ответила правительнице, скрыв свое волнение:
- Она почувствовала необходимость в своем предназначении. Ты понимаешь, что оно приходит внезапно.
- Что ж, поверю тебе, Агидель. Ступай к себе, за меня не беспокойся. Аз устала с дороги, желаю уснуть.
- Добрых сноведений, Едвинта.
Выйдя из спальницы правительницы, я махнула челяди, стоявших за дверью и ожидавших приказа, перстами, те суетливо направились к сестре устраивать ее сон. «Желаю в баню, но сначала сниму с себя это потное и грязное одеяние. Все тело зудит, да и пахну болотом». Быстро облачившись в своей спальнице в легкую длинную бебрень цвета молока, я перевязала её спереди золотым шнуром в своеобразную сетку. Распустила волосы и направилась в баню, в радостном предвкушении горячего пара и теплой воды.
Подойдя к дубовой тяжелой двери, я удивилась тому, что она была приоткрыта. Горячий пар просачивался через щель, и слышалось чье-то незамысловатое напевание. Подойдя к двери, я было хотела ее дернуть, но помедлила. В щель я узрела обнажённого Денияра. Он вытирал капли воды с своего рельефного, горячего тела. С его длинных волос, по спине, стекали капли воды. Я проследила за одной. Она медленно спускалась по плечам, перекаталась на спину, а затем опустилась и повторила изгиб поясницы, после чего очертила сокровенное выпуклое место прекрасного мужского тела. Мои щеки запылали, напоминая о моем бесстыдстве, поэтому я опустила свои очи и уже собиралась уходить, как голос Денияра заставил меня вздрогнуть.
- Чего стоишь в проходе, краса, заходи, коль пришла.
Недолго думая, я зашла в баню и крепко закрыла дверь за собой. Жар, то ли от места, то ли от происходящего, мгновенно окутал меня с ног до головы. Развязав шнурок, я скинула с себя бебрень и предстала перед Денияром обнаженной без какого-либо смущения. Его очи заблестели, уверена, как и мои. Муж направился ко мне быстрым шагом и с соблазнительным рыком прижал меня к стене, держа свою руку на моей шее. Наши страстные жадные поцелуи никак не давали насладиться друг другом. Денияр лобызал мою шею и стал опускаться ниже: плечи, грудь, живот. Горячие губы мужа опускались все ниже и ниже, что заставляло меня извиваться и томно глубоко дышать. Его руцы по-свойски гуляли по моему напряжённому телу. Я схватила Денияра за волосы и, прикрыв очи, наслаждалась его мягкими щекочащими, из- за бороды, прикосновениями ниже живота. Меня одолела крупная дрожь и, почти достигнув своего пика, я резко оттолкнула мужа так, что он упал на мокрый пол. Сев на него сверху, я принялась искусно двигаться на нем, не сдерживая свой крик и желание получить удовольствие. Денияр смотрел на меня хищным довольным взглядом.