- Ты прекрасна, Агидель.
Он откинул голову от удовольствия и начал томно дышать, от чего я достигла того заветного пика, которого так страстно желала. Я обмякла и обессиленно легла на него. Мы оба тяжело дышали. Когда эйфория немного отпустила, муж погладил меня по волосам и нежно поцеловал в нос. Открыв очи, я посмотрела на Денияра, и мы оба смущенно заулыбались.
- Вновь окунаться в купель придётся, желаешь вместе?
- Да.
Встав с пола, Денияр первый спрыгнул в купель. Я села на ее край. Муж развернулся ко мне, взял меня за талию сильными руками и опустил меня в воду. Мы стояли в теплой воде и омывали друг друга трепетно и нежно. Казалось, будто время остановилось, и помимо нас никого не существовало. Тревога исчезла, а на ее место пришло счастье и покой. Денияр продолжал целовать меня, а его руцы его по-свойски гуляли по моему телу.
- Моя Агидель.
- Ты убеждён в этом?
-Только не глаголь мне, что ты не испытывала страсть ко мне с той нашей первой встречи, не поверю.
Я усмехнулась.
- Твоя правда, но не стоит забывать о моем долге перед Алабией. Аз не могу принадлежать самой себе, чего глаголить о муже.
- Агидель, позволь себе, хотя бы здесь сейчас со мной, быть обычной девой, кия страстно желает любви. Аз подарю тебе ее, аще пожелаешь быть моей. Торопить не буду, обдумывай сколько потребуется.
Денияр вышел из воды и быстро стал облачаться в рубаху и штанцы. Я в недоумении смотрела на него. В груди защемило от боли.
- Ты только что твердил, что будешь со мной, а сейчас просто уходишь?
Он подошел к краю купели, присел на корточки и, подняв мой подбородок перстами, сказал:
- Как можно уйти от такой девы, как ты?! Аз даю возможность поразмыслить о том, что случилось, и чего ты желаешь от бытия.
- А ты что разумеешь?
- Аз разумею уже давно о женитьбе на тебе. Разумею о вашем законе, не гляди так, но мне плевать. Но знай, аще не пожелаешь быть моей, то обещаю быть верным другом тебе до конца своей бренной жизни.
Денияр нежно поцеловал меня в губы и вышел из бани, оставив меня одну наедине со своими мыслями. Тепло пролилось в моей груди. Я проводила взглядом мужа и, как только захлопнулась дверь, я нырнула под воду, желая толи смыть смущение, толи нырнуть в пучину счастья и безмятежности. Воздух, который я набрала, постепенно заканчивался, и мне захотелось вынырнуть, ощущая растекающуюся радость по всему телу, но спокойствие длилось недолго. Кто-то сильно прижимал меня сверху за голову и не давал вынырнуть наружу. Паника и тревога нарастала. Я попыталась открыть очи и сквозь водную рябь увидеть лицо того, кто беспощадно пытался меня утопить. Недолго думая, я нырнула поглубже, тем самым выскользнула из мертвой хватки человека, а когда вынырнула в другом месте, заметила только убегающий темный силуэт. Я резким движением выпрыгнула из купели и, обнаженная, выскочила из бани вслед за неизвестным, но он уже скрылся в лабиринте коридора, только ошарашенные слуги стояли по стенке и рассматривали меня с ног до головы.
- Вы узрели, кто это был?
- Нет, госпожа.
- Меня чуть не убили, а вы ворон считаете!
- Прости нас, Агидель. Он промчался неожиданно. И мимо нас никто не проходил в баню, только знатный муж вышел.
- Горемыки безмозглые. Распоряжусь выпороть вас! Помоги мне облачиться.
- Конечно, Агидель.
Мысли вертелись в голове, пока челядь одевали меня.
«Окон в бане нет, потайных дверей тоже, получается, неизвестный выжидал подходящего случая напасть и находился в бане давно. Терпеливый гад, выслеживал меня. Либо он засланный кем-то, либо имеет личные счёты. Так, дабы он искусно увернулся и убежал так, что никто не узрел его лица, значит обучен прятаться. Зараза! Это не личные намерения. Ревнивая дева или обиженный вои не стали бы терпеливо выжидать, когда аз потеряю бдительность». Продолжая размышлять о случившемся, я направилась в свою спальницу. Легла на лавку, обитую шкурами, но сон никак не желал посетить меня. Обилие событий, мысль о недавней возможной смерти прокручивались в голове снова и снова. Мне пришлось долго вертеться, прежде чем заставить себя уснуть.