- Агидель, прошу, отвернись. Деве не стоит это лицезреть, - твердо попросил меня Денияр. Я не стала противиться и покорно отошла от мужей. Нечеловеческие крики были слышны на всю округу, а потом внезапно все стихло. Я вернулась к мужам. Убийца лежал на земле. Его очи закатились глубоко вверх, а изо рта стекала пена.
- Этот гад отравил себя, но все же мы выбили имя хозяина. Дарий заказал твою смерть, - вытирая нож от крови об траву доложил Игнат.
- Отважный засланный, да и не глуп, знал, как действовать в случае поимки, - подметил Денияр.
- Он наемник. У них есть четкие инструкции как вести себя при обнаружении. - подметил Игнат.
- Разве наемные убийцы будут преданным заказчику?
- Нет, но своему делу - да. Пойманный убийца - провальное дело, а значит клан более не нуждается в нем.
- Занятно, однако, что будем делать с трупом? - Денияр пнул мертвого ногой.
- Лодки поблизости нет, тогда копать. Агидель, гряди в очаг и попытайся уснуть, мы закончим начатое, - Игнат незаметно коснулся моих перст и успокаивающе посмотрел на меня. Я кивнула мужу и направилась в сторону крепости. «Все позади, мужи знают, что делают, аз взаправду лишняя в этом деле. Вернуться надобно тихо, чтобы Едвинта ничего не заподозрила, надеюсь, Юстина справилась со своим заданием. Значит Дарий решил ослабить наши силы, лишив Алабию стратига, и, зная о недавних несчастьях Едвинты, решил ударить по больному, чтобы ослабить бдительность правительницы и желание биться за благополучие Алабии. Искусный ход, батюшка. Разумею, надобно убедить его, что я мертва, так он будет верить в свой план и потеряет бдительность. Да, обдумаю это на рассвете, абие нуждаюсь в покое и сне». С этими мыслями я тихо зашла в свою спальницу и, только моя голова коснулась лавки, уразумела, как устала, и крепкий сон одолел меня.
Подготовка
Рассвет выдался неспокойным. Причина напряжённого утра - паявшиеся листья на деревьях. Природа радовалась весне, люди же страшились ее. Со всех частей Алабии народ суетливо собирался в крепость. Их, по очереди, провожали вои в специально подготовленное укрытие, чтобы переждать брань в безопасном месте. Ипаты обучали добровольцев приемам самозащиты, а лекари - оказывать первую помощь при ранениях. Пост новобранцев так же не пустовал. Желающие вступить в дружину стояли в очереди у входа в лагерь. Это были молодые мужи и девы, чьи матери ревели позади и умоляли остаться, тревожась за их жизни. Возможно, это была их последняя встреча. Жизнь Алабии перестраивалась к трудным временам.
Одевшись на скорую руку, я выбежала во двор. Очами я рыскала по сторонам, пытаясь найти Едвинту. Я услышала ее голос и вскоре нашла сестру неподалеку от правительского очага. Она отдавала приказ привезти в крепость стариков, которые сами не могут добраться, а также в лесах расставить ловушки для непрошенных гостей, которые захотят сократить путь до нас. Я стала приближаться к ней и, заприметив меня, Едвинта отпустила вои и направилась ко мне.
- Зри, Агидель, - сестра взяла меня под руцы и указала на телеги у входа в крепость, - продовольствиями не богаты. Часть яств привез с собой правитель Виряг, но все же длительную осаду не переживем. Люди начнут умирать от голода и жажды.
Каждый прибывший в крепость принес с собой необходимое и отдавал вои, те укладывали по телегам. Смотря на процесс, я обратилась к сестре:
- Сама разумеешь, люди не до конца понимают серьезность положения и не желают делится нажитым, а значит отдают, что похуже или уже то, что никуда не годится.
- Да, предсказуемо, – мы обе стояли, задумчиво смотря на телеги с собранными вещами, бельем, запасами яств. Внезапно Едвинта нарушила наше молчание.
- Помнишь, жрицы глаголили нам сеять добро, аз часто задумываюсь об этом, что это может значить?
- Знаешь, узрев всю правду о нашем родстве с Дарием и подлом его поступке, я поддалась такой злобе, что желала ему самой изощренной смерти. Прокручивая в мыслях, как он будет умирать, аз снова и снова тонула в собственной ненависти. Она начала владеть моим разумом и сердцем, отчего становилось не по себе. Аз стала бояться своей жестокости. Разумею, жрицы предостерегали нас от этого.
- Иначе сами станем как Дарий… Аз так же рассуждала, – мы обе улыбнулись друг другу, подтверждая единство наших мыслей.
С тех пор, как случилась беда с Едвинтой, она будто изменилась. Казалось, что личное горе смягчило ее сердце, и она открыла в себе ранее забитые черты сострадания и милосердия.
- Стратиг, Агидель, – окликнув меня, направлялся к нам оружейный мастер. – Приветствую вас, правительница, - он почтено поклонился Едвинте. – Новое оружие для дружины сделано, мастера, кие подсобили мне, отнесли все в лагерь вои, те уже осваивают его. Аз же осмелился принести самолично ваш набор, стратиг, – пожилой, жилистый, сгорбившийся от постоянной работы мужичок протянул мне ребристые бронзовые кольца, больше напоминавшие звезды, и две деревянные дубинки, связанные между собой цепью. Я, восхищаясь оружием, трепетно взяла его, не скрывая удовольствие от такой изящной и тонкой работы.