«Там с ними и Денияр. Боги, о чем я только думаю»,- Хорошо, предупредите правительницу, аще будет искать, я погряла в лагерь кмъети, откуда начнутся состязания.
На том и распрощались. Выйдя во двор, я глубоко втянула воздух и шумно выдохнула. Осознание того, что я стояла на пороге своей цели, приводило в дрожь. Мне казалось, днесь все по-другому: птицы поют более взволновано, солнце светит ярче обычного, ветер дует сильней, и от этого бросает то в жар, то в холод.
- О чем задумалась, красна девица? – прозвучал родной мне голос. Это был Игнат. Один из ипатов ( воевода) дружины, мой соратник, наставник и просто красивый муж, который разбивал сердца многим женам, но не они ему. С ног до головы къметь, любовные дела его мало привлекали.
- Игнат, добро тебе, - улыбнулась в ответ, - размышляю о состязаниях. Насколько я к ним готова…
Ему я могла доверить все свои мысли, переживания, сомнения. Я всегда знала, что он даст надежный совет, поддержит, поймет, а главное не осудит. Мы шли к лагерю неторопливо, но, оглядевшись, он резко остановился.
- Давай присядем, - он указал на пеньки, - волнение - это добро. Значит нет в тебе заносчивости.
- Пойдут ли вои за мной? Не бывало еще такого, чтобы дева во главе всей дружины… Ипатами становятся только мужи, а тут стратиг.
- Тебя уважает народ, это важно. А вои - простые ребята. Покажи им силу, одари мясом и дай вдоволь походов. А если серьезно, Агидель, в тебе достаточно отваги, умом ты не обделена, да в добавок ты - дщерь ныне покоящей Рославы: что еще воям нужно для принятия воли богов?
Я задумчиво посмотрели на горизонт, а Игнат смотрел на меня, и как всегда улыбка не спадала с его губ. От нее мне становилось всегда тепло и спокойно. Мы отправились дальше к месту начала состязаний. Народ постепенно собирался. Как говорится, дай народу хлеба и зрелищ.
- Вот склад оружия, выбирай, что тебе по нраву, - я не заметила, как исчез и появился за моей спиной Игнат, но самообладание сохранила.
- Я выбираю…
В пояс насадила несколько метательных ножей и топорик с одной стороны, с другой же меч.
- Агидель, ты помнишь правило в состязаниях? Оно лишь одно: добраться до сигнального факела любой ценой и зажечь его. Там же ожидают правительница с членами Велицей Общины. Послушай, - лик Игнатия стал серьезнее, теперь в нем читался тот самый кмъеть: бесстрашный, сильный, уверенный. По телу пробежал холодок от его однотонно-низкого голоса, - будь осторожнее. Я понимаю, ты хочешь доказать всем, на что ты способна, но не забывай об осторожности. Больше думай головой, не иди на поводу гордости.
«Это что еще такое. Волнение или сомнение?.. Впервые вижу его таким.»
- Ты сомневаешься во мне, ипат славной дружины Алабии? – строго, со сталью в голосе и наигранной обидой спросила я.
- Нет, я уверен в тебе, Агидель. Волнуюсь за тебя, - смотря мне глубоко в глаза, будто пытаясь прикоснуться к моей душе, серьезно и спокойно сказал он.
Впервые Игнат позволил себе дотронуться до меня. Он держал меня за плечи. Его глубокие карие глаза задели струны моего сердца, и что-то екнуло у меня в районе солнечного сплетения. Пока я не поняла, что это было, но это явно было что-то другое, новое, что я не позволяла себе чувствовать, но желала. Игнат ушел, не дав мне ничего ответить. Оставил меня с моими мыслями наедине. Когда пришла в себя, щеки и губы горели, а в голове крутилась одна мысль: « Мужи подождут, сейчас состязание». Прозвучал сигнал. Толпа воев метнулась вниз к реке. Я же резко свернула в строну, сокращая путь, по одной из известных мне с детства тропинок. Добравшись до реки первой, я запрыгнула в лодку, оттолкнулась веслом от берега и направилась вниз по течению, держась центра реки. Почти к концу пути руки ныли от напряжения, глаза слепило солнце, отражаясь от воды. На горизонте показался нужный берег, я направила лодку к нему. На мелководье, спрыгнув в воду, я ринулась к сигнальному факелу. Услышав всплеск воды за спиной, я увидела как на берег высаживаются двое. « Что ж, без боя не обойтись. Ну что же. Вперед». Не сбавляя темп, развернувшись на одной ноге, я отправила оба метательных ножа в противников. Сзади послышался звон отбиваемого ножа и тяжелый вздох. На мгновения обернувшись, я увидела, что один из преследователей падает с ножом, глубоко пронзившим бедро. Оценив расстояние до сигнального огня, разумею, что не успею добраться первой. Замедлив бег, пытаюсь восстановить дыхание. Я вытащила меч из ножей и переложила в левую руку, а в правую взяла топорик и резким движением руки метнула его в къметя. Тот небрежно откинул его в сторону и бросился на меня. Первый удар мне удалось отвести мечом в сторону, второй же на излете сильно пропорол мне плечо. Уйдя в глухую оборону, получая мелкие порезы, стала выжидать момент для контратаки. Мой противник, явно решив, что уже победил, перехватил меч двумя руками и нанес сокрушительный удар сверху. Пропустив меч возле груди, я рукоятью нанесла удар ему в лицо. Отшатнувшись, схватив лицо рукой, он лихорадочно стал отбиваться резкими взмахами меча, но кровь из разбитого лица застилала ему взор. Когда в очередной раз он отвлекся, вытирая кровь, я перехватила меч двумя руками и нанесла удар его по руке, сжимающей меч. Вои резко закричал, зажимая обрубок. Не став тратить время на добивание, я бросилась зажигать сигнальный огонь. Народ взревел. Я взглянула на сестер. В их лицах перемешалась гордость, страх и волнение. Еще никогда они не видели меня такой. Подхватив горящий факел, я подожгла сигнальный огонь. Народ ревел и гудел. Только сейчас рана на руке отозвалась резкой обжигающей болью. Тошнота подходила к горлу.