Мать строго следила со своего места за каждым движением дочери. Не слишком ли близко держится кавалер? Не слишком ли высоко взлетает подол платья? Не слишком ли кокетливо улыбается София? За все «слишком» София выслушает дома длинную нравоучительную проповедь. Но это потом. Она молча стерпит все упрёки. Софи не была покорной дочерью. Но она знала, как и с кем себя надо вести, чтобы получить желаемое.
Матери было неважно, впитает ли Софи её нравоучения, важно было то, что она чувствовала, что её материнский долг выполнен. Софи даст ей эту возможность. Она опустит ресницы и будет вспоминать, как Владимир смотрел на неё, пока длился вальс. Как вложил ей в руку записку. Как загорелись её щёки от предвкушения. Это последний сезон, когда она незамужняя девица. И заветное объяснение случится уже сегодня. Надо только улизнуть от всевидящего материнского ока.
Вальс, наконец, закончился. София присела в реверансе. Воздушное платье изящно колыхнулось. Владимир медленно повёл её к месту, где сидела её мать. Невыносимо медленно! София улыбалась, была учтива и очаровательна. Она умирала от любопытства, сжимая в руке записку. Ей хотелось развернуть маленький лист бумаги и немедленно прочесть то, что там написано. Софи встала рядом с матерью, опустила ресницы и приняла облик покорной добродетельной девицы. Так было нужно, чтобы однажды стать замужней дамой со всеми вытекающими из этого свободами и удовольствиями. А записка жгла ладонь через перчатку.
София отказала следующему кавалеру в танце, сославшись на усталость. Потихоньку отступая назад, девушка смешалась с толпой и, спрятавшись за колонной, развернула квадратный кусочек бумаги. «Я жду вас в зимнем саду», — было написано красивым строгим почерком.
Сердце забилось быстро и громко. Софи приложила руку к груди. Шум бала словно отодвинулся куда-то. Вот оно! Признание! Сейчас он встанет перед нею на колено и будет горячо клясться в любви. Мысли поскакали вскачь, как норовистые лошади.
Софи представила, как темноволосый красавец, о котором она мечтала ночи напролёт, возьмёт в свою руку её маленькую ручку и станет умолять о взаимности. Его большие карие глаза наполнятся страстью и страхом услышать отказ. Его губы… Ах, его губы! В лицо ударил жар, раскрашивая щёки.
София вспомнила, как в последнем, прочитанном втайне от матери любовном романе, героиня ответила на признание страстным поцелуем. Будет ли это уместным, когда двое влюблённых остаются наедине? И надо ли думать о приличии, если никто не видит? И как долго она должна выдерживать паузу, прежде чем позволит себя поцеловать, чтобы Владимир не подумал о ней плохо? И почему маменька не говорит с нею об этих важных вещах, вместо того, чтобы упрекать за слишком яркий румянец или громкую речь? Восторг ожидания сменился досадой. Она смяла записку и направилась к выходу из зала.
Они были знакомы с Владимиром с детства. Их родители часто наносили друг другу визиты, и дети играли вместе. А потом молодой человек уехал учиться за границу. София и думать о нём забыла. В поклонниках у неё никогда не было недостатка. И худой, застенчивый мальчишка с вечно простуженным горлом не казался ей интересным. Но когда в начале сезона он появился на балу — высокий, статный красавец, с тёмными печальными глазами, она поняла: он её судьба. Это было ясно как божий день. Этот мужчина — всё, о чём она мечтала и чего хотела. Она полюбила его на всю жизнь. И он отвечал ей взаимностью, записка этому подтверждение. София улыбнулась. Она знала, что сегодня произойдёт волшебство. Эта ночь была создана для чуда, и оно случилось.
Она вышла из бальной залы, стараясь не побежать, восторженно размахивая запиской. Необходимо ровно держать спинку, улыбаться легко и загадочно, словно думает она о чём-то далёком и возвышенном. Например, о золотистых облаках над Москвой-рекой ранним весенним утром. Ну, или о чём там полагается думать невинным барышням?
Об облаках София не думала. Спускаясь по ступенькам, она представляла свой первый поцелуй. Его губы сначала робко прикоснутся к её губам, а потом страсть лишит их разума. Софи слабо представляла, что значит «страсть лишит их разума», но так было написано в романе, и очень хотелось испытать на себе эту самую страсть. Ах да! Необходимо было перед потерей разума немного посопротивляться напору кавалера, чтобы у него не сложилось мнение, что победа досталась слишком легко. Впрочем, при этом не следовало увлекаться, а то как бы он не решил, что дама отказывает ему. И Софи снова с досадой подумала о том, что маменька могла бы и поговорить со взрослой дочерью о тонкостях отношений с мужчинами.