— Дневник действительно был, прабабка о нём говорила. Я долго искал его. Но он утерян. Времени прошло много. Был ли он у Искателя, тоже не известно. Ролик про дневник так и не вышел. Но если бы ты читала дневник, ты бы знала, что искать, а не выпытывала у меня что зарыл граф. Можем пригласить тебя на торжественное возвращение серёжек скелету графини. Если Наташка найдёт потерянную серьгу, — предложил Стас.
— Не может быть, чтобы это было всё, — разочарованно сказала Саша. — Не может быть! У меня чуйка просто зашкаливает! Я необыкновенно везучая, когда дело касается выигрышей. У меня стопроцентное выигрывание в лотерею. Я абсолютно уверена, что сокровища есть!
— Стопроцентное? И много выиграла?
— Пятьсот рублей. В прошлом году.
— И всё? Для необыкновенной удачливости немного.
— Да я за всю жизнь один билет всего купила. И сразу выигрыш. Скажи, что это не сто процентов!
— Котя, давай я помогу тебе устроиться. У меня здесь тётка сдаёт жильё. Это будет самая низкая цена, по великому знакомству. Поспишь на нормальной кровати, с кондиционером. Поешь нормально. Это тебя от жары так растащило на приключения. Вот лицо уже красное, обгорело. Начнёшь облазить, станешь некрасивой. Давай? А потом съездим на маяк. Поднимешься наверх, посмотришь на море. Почувствуешь себя призраком Софии. Замок надо починить, а то народ туда полезет. Мне потом отвечать, — сказал Стас. — За картину тебе огромное спасибо! Могу расплатиться пиццей и экскурсией по маяку.
Саша разочарованно согласилась. Она устроилась в маленькой комнатке с кондиционером, телевизором и удобной кроватью. Эта комната приберегалась для «своих», как и та, в которой жил Стас. Тётка Стаса оказалась приятной женщиной с оценивающим взглядом и необъятной фигурой, взращённой на кубанском изобилии. Она накормила Сашу обедом и тут же выложила все подробности жизни своего племянника: живёт парень в Краснодаре, а на лето приезжает в станицу, присматривает за музеем. С Наташкой дружит с детства. Невесты у него нет. Потому что хороших девушек теперь днём с огнём не отыскать. А про маяк и Софию — сказки. Это всё Наташка со своими глупыми фантазиями. В детстве её даже к врачу в Краснодар возили, чтобы фантазии про призраков вылечить. Не помогло.
После обеда Саша заперлась в комнате в прохладе и полумраке. Достала из сумки дневник Софии. Сказки или нет, а призрак когда-то был вполне живым человеком. И эта жизнь, в которой наверняка произошло что-то необыкновенное, будоражила Сашино воображение.
Она вытащила из кошелька серёжку Софии. Зелёный камень в тонких золотых завитках тускло светился. Саша подошла к зеркалу, надела украшение. Серёжка была тяжёлой. Саша подняла волосы и наклонилась к зеркалу, рассматривая себя. Надо было вернуть Стасу серёжку. Наташа, наверное, места себе не находит.
— Верни, — раздался тихий шёпот за спиной.
Саша резко обернулась. Она даже не сразу испугалась, просто не верила в то, что видит. София стояла возле запертой двери, отрезая путь к бегству. На ней было длинное светлое платье, то самое, с картины. Золотистые волосы мягкими волнами спадали на плечи. Сквозь неё было видно дверь.
— Верни, — повторил призрак. Голос шелестел еле слышно, но отчётливо. Глаза Софии, тёмные, как спелые вишни, грустно смотрели на Сашу.
— Серёжку? — спросила Саша и принялась снимать украшение.
— Цветок. Верни мне цветок, — ответил призрак и растворился в воздухе. Саша стояла, сжимая в руке серёжку, и смотрела на дверь.
Наверное, ей положено было визжать от ужаса. Вероятно, должны были вспотеть ладони, ослабнуть ноги, а сердце должно было рваться из груди. И уж совсем очевидно, что в этой ситуации надо было выбежать из дома к людям и свету и сбивчиво рассказывать о призраке, икая от ужаса и заливаясь слезами. Саша молча стояла посреди комнаты. То, что сейчас произошло — невозможно. Так не бывает. Но раз уж оно случилось, его следовало немедленно расследовать и объяснить.
— Ладно, хорошо… Предположим, я — призрак Софии. Я сто лет уже мертва, но периодически прихожу пугать молодых девушек. Зачем я это делаю? Мне нужен цветок. Какой цветок? А нет, к чёрту! Это уж точно перебор, — сказала сама себе Саша. — В призраках нет никакой логики. Но она, возможно, есть в записях.
Она положила серёжку на столик и раскрыла дневник Софии.
ГЛАВА 2. София. Замуж за дьявола
Кареты останавливались у широкой лестницы, ведущей в особняк. Лошади фыркали, сыпал крупный снег, слышалась музыка. Из больших окон лился тёплый свет, разрезая на прямоугольники густую зимнюю ночь.
София смотрела через щель в занавеске на окне кареты, как по припорошённой снегом красной ковровой дорожке, расточительно брошенной прямо на землю, бежит лакей в парадном ливрейном фраке. Его бакенбарды на английский манер присыпал снег, превращая молодчика в седобородого старика. Лакей открыл дверцу кареты и склонился в поклоне, ожидая, пока вновь прибывшие гости спустятся на землю. София подумала, что парню холодно стоять на таком морозе, и улыбнулась ему. Маменька строго на неё посмотрела.