Пришлось вставать, поднимать девушку и плестись следующие полсотни метров.
Таким темпом мы до завтрашнего дня не доберемся до места…
И тут мне в голову пришла идея.
— Эй, большая сильная кошка! — окликнул я пантеру.
Она послушно остановилась и обернулась.
Я приблизился к ней и сказал:
— Думаю, будет справедливо, если ты тоже понесешь ее немножко. Все-таки ты ее нашла.
Пантера продолжала стоять на месте. Приняв ее молчание за согласие, я попытался пристроить девушку на спине кошки. Животное терпеливо ждало.
Какая она все-таки умница.
Не сразу, но все же получилось уложить девушку на живот вдоль кошачьей спины. Ее ноги свисали до самой земли, но ничего лучшего я придумать не смог.
— Теперь можно идти, — сказал я кошке, и она легкой поступью зашагала вперед. Я шел рядом, поддерживая девушку, чтобы не упала.
Так мы добрались до развилки. Там я разглядел на песке не потревоженные ветром верблюжьи следы и свернул направо.
Не менее часа мы блуждали среди скал, ориентируясь по верблюжьим следам. Пантера устала не меньше меня, и, вывалив язык, начала пошатываться. Но упрямо шла вперед, к цели.
Какое самопожертвование! С чего бы это?
Уби-Хотер представлял собой одинокую башню, обнесенную крепостной стеной. И то, и другое было выложено из гранитных блоков, больших в основании и равномерно уменьшавшихся в размерах по мере удаления от земли. Возможно, рядом с башней были еще какие-то постройки, но видимость перекрывала крепостная стена.
Зато мертвецы лежали как на ладони. Повсюду. Первого мы заметили еще на подходе к Уби-Хотеру. Наверное, он зевал, когда невесть откуда прилетела стрела, угодившая прямо в рот. На вершине бархана лежали еще двое, изящно утыканные стрелами, как подушечки для иголок. Кучность стрельбы поражала воображение и вызывала зависть. А перед самим Уби-Хотером поле боя было просто усыпано разбойниками, закопавшими меня в песок сегодня утром. Некоторые пали от метких выстрелов, но большинство было порублено холодным оружием. Живых не было, а трупы уже начинали попахивать. Среди тел я обнаружил того урода, который устроил мне пытку водой. Впрочем, за бурдюк ему огромное спасибо. Может быть, это зачтется ему на том свете. Нашел я и их предводителя, сразу обратив внимание на доспех. Дорогая вещица, густо украшенная «камнями крови». Должно быть, хорошая защита, раз на ней ни одной царапины. Но доспех не спас своего хозяина. Ему отрубили голову, чисто так, одним ударом. Голова лежала рядом с телом, которое тянуло к ней скрюченные пальцы.
Остальным разбойникам тоже досталось на орехи. Впрочем, как и верблюдам — десяток туш с разбухшими животами отравлял зловонием чистый пустынный воздух. Выжившие животные разбрелись по местности. Лишь парочка так и осталась стоять перед воротами Уби-Хотера.
Неужели эту бойню устроил один человек?
По крайней мере, никаких других тел, кроме разбойничьих, я так и не обнаружил. Да и Хайяс говорил, что Мудрец живет один. В таком случае он невероятно крут. Мне он представлялся как минимум восьмируким великаном, движущимся со скоростью смерча. Иначе как бы ему было справиться с полусотней головорезов?
Кстати, никаких следов применения магии я не заметил. Мудрец-воин? Никогда о таком не слышал.
Что ж, самое время познакомиться.
Я приблизился к воротам, взялся за массивное кольцо и несколько раз стукнул им о бронзовую створку. Удары прозвучали, как раскаты грома. Некоторое время царила тишина, потом я услышал за воротами чьи-то крадущиеся шаги.
Чтобы у хозяина крепости не возникло никаких сомнений, я крикнул:
— Асарта, меня зовут Ильс. Я такой же Игрок, как и вы. Со мной раненая девушка, ей нужна медицинская помощь.
Шаги стихли, но и ворота не распахнулись.
Хотя…
Зашуршали посыпавшиеся камешки где-то на одной из привратных башенок.
Я отошел от ворот, чтобы хозяин крепости смог меня разглядеть. Только сейчас я заметил, что пантера так и осталась стоять на вершине бархана, где я ее оставил.
А когда я обернулся опять к воротам, мою щеку оцарапала стрела, прилетевшая из привратной башенки.
Глава 4
От неожиданности я на мгновение замер, а как только оторопь прошла, прыгнул в сторону и спрятался за верблюдом, стоявшим у тела своего хозяина.