Я же вернулся в крепость, чтобы забрать еще одного нашего друга. Но Комбат вдруг заартачился, принялся вяло от меня отбиваться.
— Комбат, тебе тоже нужно уходить из крепости. Оверэн не простит тебе бунт, — пытался я докричаться до его разума.
— Хрен ему, старому, — сквозь смех выдавил Комбат. — Кончилось его время. Пусть повеселится напоследок. Сюда уже спешат мои спецы. Сейчас посмотрим, кто кого арестует. Пора наводить порядок в долине… Нет, я никуда отсюда не уйду, здесь мой дом.
— Как скажешь, — оставил я его в покое.
Повернулся к воротам, и только сейчас вспомнил о пантере.
Прости меня, большая черная кошка. Тебя-то я чуть, было, не забыл.
Ее по-прежнему одержали в клетке. То ли кормили пантеру плохо, то ли надоело ей невольное затворничество, но, лишь только я распахнул решетку, как она набросилась на меня с рыком, повалила на землю и, поставив на грудь лапу, высказала — по-кошачьи — все, что она обо мне думает. После чего самостоятельно покинула крепостной двор. Не злорадства для, а исключительно справедливости ради, следует отметить, что и к своей любимице она тоже не проявила былой нежности. Прошла мимо, огрызнувшись на прикосновение девичьей ладони к боку, остановилась в пяти шагах и демонстративно уселась на зад, повернувшись к нам спиной.
— Пришли в себя? — спросил я притихших друзей. — Тогда уходим отсюда. Ты тоже вставай, обидчивая моя! — сказал я пантере.
Мы спустились по пандусу и быстрым шагом направились на северо-запад. Луна светила недостаточно ярко, и мне пришлось воспользоваться «Слезой», запустив в небо «Светлячка».
Мы отошли от крепости на добрый километр, с юмором вспоминая свое бегство из долины.
И тут сверкнула ослепительная молния и раздался взрыв такой силы, что нас сбило с ног, хотя рвануло где-то…
…в Орлином Гнезде.
Мы, с окаменелыми лицами, уставились на то, что некогда было величественной крепостью, давшей название целому поселению. Теперь ее не было. Она оказалась погребена пот тоннами рухнувших с окружавших ее скал камней. Некоторые из них горели, а большая часть тлела, раскаленная докрасна. Языки лавы сползали по поврежденному пандусу и капали на землю, образуя ярко-красные чадящие жаром лужи.
— Как же так… — запнувшись, пробормотал Ас.
Первое, что пришло мне в голову, было — Айс обманул меня и сам взорвал сферу в крепости.
Но зачем?!!!
И я помог ему ею завладеть. А значит, я тоже повинен в гибели тех, кто находился в крепости. Но только ли в крепости? Может, взрывом накрыло всю долину, а мы стали свидетелями только его отголоска?
Мои ноги подкосились, и я упал на пятую точку.
Так и сидел, тупо глядя на медленно застывающую лаву.
Издалека послышался конский топот. Цокот копыт становился все громче, всадники приближались. Вот они попали под сияние «Светлячка» и остановили коней.
Их было пятеро. Четверо носили пурпурные мантии. Пятый… У пятого на лице была знакомая маска.
— А, это ты, — сказал он мне, не в силах удержать гарцующего на месте скакуна. — Я же говорю, что ты везунчик, каких мало. Все жители долины превратились в пепел, а ему хоть бы хны!
И он звонко рассмеялся.
Я потянулся к мечу, но тут меня скрутило… примерно так же, как когда-то на Ледяной поляне. Рядом упали извивающиеся Ас и Тера. Это придворные маги решили вступиться за своего… хозяина?
— Живи… пока, — великодушно позволил Координатор. — Как видишь, я и без сферы справился. О клане «Щит и меч» можно забыть.
От избытка чувств он натянул поводья, подняв коня на дыбы.
— Не прощаюсь. Почему-то мне кажется, что мы еще с тобою встретимся… И не забудь об уговоре: добудешь Сердце Альтиндора — верну тебя домой. Пока-пока!
И пятеро всадников скрылись в темноте.
Нас тут же отпустило, и мы некоторое время лежали неподвижно, приходя в себя.
Не знаю, что витало в головах моих друзей в этот момент, но я думал о том, что, кажется, у меня снова появилась заветная цель. Такие люди, как Координатор, не должны отравлять своим существованием жизнь окружавших его людей. Человек в маске должен умереть.