В столице его встретил Маффас — один из тех кувенов, которые нашли перепуганного до смерти мальчика на месте убийства его семьи. Теперь он занимал высокий ранг в Братстве и не стал возражать, когда юноша выразил желание примкнуть к кувенам. Цели у них были схожими — очистить Варголез от цанхи и их приспешников. Глядишь, среди них окажутся и те, кто сделал его сиротой.
Его навыки следопыта пришлись как нельзя кстати на кувенской службе. Он охотился на скрывающихся Мастеров по всей Сандоре, очищая столицу от Пагубы. Благодаря его стараниям было схвачено немало цанхи, отличившихся в минувшей войне своей кровожадностью. Их ожидала заслуженная кара — смерть. Жаль только, что среди них не было ТЕХ САМЫХ, — Растиф чувствовал это, — кто убил его родителей. И он продолжал поиски.
Несколько раз на Растифа покушались. Однажды он был тяжело ранен и выкарабкался лишь благодаря своей природной живучести и желанию довести начатое дело до конца…
За последние шесть лет в Сандоре не было совершено ни одного преступления, которое можно было бы приписать цанхи. И в этом была немалая заслуга Растифа. Старшие кувены с уверенностью докладывали новому королю о том, что столица полностью очищена от пособников Шторна Ганеги. Гораздо меньше стало и обычных преступников, использовавших проклятые артефакты, созданные Мастерами-ремесленниками. Сами они отправлялись на эшафот, а отнятые у них предметы, наделенные колдовской силой, прилюдно уничтожались на площадях.
Да, в столице стало чище, но работы Растифу хватало. И хотя он давно мог стать начальником сыскной дружины и, получив кресло в Прайе, вести более размеренный образ жизни, Ищейка всякий раз отказывался от лестных предложений и продолжал бродить по городу в поисках затаившихся Мастеров в надежде отыскать ТЕХ САМЫХ убийц…
Закончив тренировку, Растиф ополоснул потное тело водой из кадки, вытерся насухо полотенцем и распахнул окно, чтобы глотнуть свежего воздуха. По улице шли прохожие — люди в большинстве своем безобидные. А даже если и преступники — это его не касалось, пусть ими занимается городская стража. Его интересовала рыбка покрупнее и позубастее.
Бросив взгляд на сидевшего на крыше ворона, Растиф отошел от окна, оделся, нацепил пояс с ножом и вышел из дома.
Жил он более чем скромно. Несмотря на его заслуги, платили кувены скупо. Впрочем, за поимку Мастера полагалась премия. Но Мастерами в Сандоре в последнее время даже не пахло. Вот если бы он согласился занять кресло начальника сыскной дружины… Растиф поморщился, представляя, как обрастает жирком от неподвижной работы.
Нет, это не для него.
Хромая на правую ногу, он пересек улицу и вошел в двери таверны «Полная кружка», где он столовал вот уже седьмой год. Обедать он мог где угодно, но завтракал и ужинал только здесь.
— Хорошего вам дня, господин Растиф, — почтительно поклонился трактирщик Свергит и тут же крикнул на кухню, чтобы несли «как обычно».
Завтрак у Растифа был традиционный и неизменный: яйца, сваренные всмятку, ломтик сыра, кусочек ветчины, масло и кружка пряного душистого сфанта.
Посетителей в столь ранний час было немного, а потому его любимое место у окна оставалось свободным. Усевшись, он уставился на улицу, провожая профессиональным взглядом прохожих и пытаясь определить всю их подноготную.
Привычка.
Подали завтрак.
Кушал Растиф не спеша — пусть даже загорится таверна или его срочно призовет сам король. Подождет. Тонким слоем на ломоть хлеба ложилось мягкое масло, покрывалось кусочками ветчины и сыра. Яйцо вскрывалось с тонкого конца и как следует взбалтывалось соломинкой. После чего все это медленно поглощалось, чередуясь глотками горячего сфанта…
Двери таверны распахнулись, заглянул человек, но не стал заходить. Скользнул взглядом по посетителям, на миг задержался на Растифе и тут же снова исчез за дверьми.
«Мелкий воришка», — сразу определил Растиф. — «Заметил Ищейку и передумал заходить».
Да, его знали в городе не только закоренелые коллекционеры древней рухляди и до безобразия мерзкие скорды, тревожащие покой усопших. Пару раз Растиф все же помогал городской страже, когда те оказывались беспомощны в поисках того или иного душегуба. Но внутреннего удовлетворения такие услуги не приносили. Пусть сами ищут — за что им деньги платят?