Хозяин дома пожал плечами и отошел в сторону…
В комнате был беспорядок, какой оставляет человек, спешащий навсегда покинуть свое временное убежище: кровать не заправлена, табурет лежит на боку, сундук для вещей распахнут и пуст, на столе — раздолье крысам. «Наслежено» тоже было основательно. Но все «отпечатки» были уже едва различимы, словно человек побывал здесь несколько дней назад…
И это тоже было странно.
Растиф попытался найти самый свежий «след». Есть такой — бледненький, но все же. Он вел на улицу.
— Я ухожу, — сказал Растиф хозяину дома, не отрывая взгляда от «следа». — Но я еще вернусь. А ты постарайся вспомнить имя своего постояльца.
«Многого это не даст, но с чего-то нужно было начинать новые поиски?»
Плохие предчувствия Ищейки подтвердились: он окончательно потерял след на мосту через асхонельский канал. Такое впечатление, будто убийца сиганул в воду. Ищейка прошелся вдоль обоих берегов — так, на всякий случай, — но знакомых «следов» не обнаружил.
Потерял…
Время было обеденное, и Растиф заскочил в одну из харчевен у рыночной площади, а потом вернулся на улицу Трех бродяг.
— Ну, вспомнил, как его звали?
— Нет. Зато я вспомнил имя его зазнобы, — ответил тут же старик.
— Вот как?!
«Что ж, тоже дело…»
— Ее зовут Галия. Увидел, как тетка ведет ее по улице — и вспомнил.
— Она что — пьяная была? — поморщился Растиф.
— Что вы! Галия — добропорядочная девушка, да вот беда — слепая она с рождения. А такая миленькая, такая пригожая — глаз не отведешь. Но кому она нужна… калека убогая?
— Значит, нужна, раз ты назвал ее зазнобой постояльца своего.
— Так ведь он не жениться на ней собирается. Так, помогает сиротке по доброте своей душевной. Яблоки ей каждый день таскает, сладости всякие, цветы. Она ведь совсем недавно сиротой стала. Мать ее — та еще родами умерла. А отца в прошлом месяце молнией убило. За ней теперь тетка приглядывает. Только тетке она совсем не нужна — у нее своя жизнь… Девочка после смерти отца совсем пригорюнилась. А тут постоялец мой объявился, навещать ее стал, подарки делать. Так она снова расцвела, как цветок майский — любо дорого посмотреть.
«Вот как бывает: одному помогает, а другим глотки режет…»
— Где она живет — сиротка эта? — спросил Растиф.
— Так тут недалече, на Крутой улице. Дом у нее еще с флюгером-ласточкой. Раньше там с родителями жила. А теперь вот тетка из деревни пришла, все хозяйство под себя подмяла… как бы не угробила сиротку, чтобы под ногами не путалась…
— Спасибо, старик, помог ты мне… Но я все равно еще зайду — вдруг ты еще что вспомнишь.
И Растиф отправился на Крутую улицу. Она располагалась на востоке Нижнего Асхонела, там, где начинаются холмы, на которых стоял его Верхний тезка. Дом Галии помогли найти добрые люди. Растиф устроился в харчевне напротив, заказал сфанту и приготовился ждать.
Увы, в этот день предполагаемый убийца так и не объявился. Растиф вернулся домой, где его ждали люди Эльбикара. На этот раз ломиться в комнату не стали, подождали на улице. Поинтересовались продвижением поисков. Ищейка обнадежил, сказал, что взял след, но не стал вдаваться в подробности. Воры предупредили, что еще зайдут, и ушли.
А на следующий день уже весь город знал о том, что у Эльбикара убили брата, о котором раньше и слыхом не слыхивали. Что поделать — это Сандора.
По пути на Крутую улицу Растиф снова зашел к старику, сдававшему комнату убийце. Тот, наконец, вспомнил его имя. Странное такое, не варголезское — это точно.
Неужели и в самом деле чужеземец?
А ближе к вечеру Ищейка увидел и его самого.
Он пришел, закутанный с головой в плащ — в такую-то жару! Боится лицо показать — значит, есть, что скрывать. Подкрался к окну, у которого сидела девушка…
«И правда — хороша деваха!»
Достав из-под плаща букет цветов, незнакомец осторожно положил его на подоконник и пошел дальше.
Растиф сразу же узнал его «след» — тот самый, что оставил убийца, — и, покинув харчевню, направился за незнакомцем.
Так они и шли по городу: кутающийся в плащ убийца и Ищейка, отставший на сотню шагов. Теперь он не боялся его потерять: «следы» были яркими, четкими.
Немного не добравшись до Железных ворот, убийца повернул обратно и на этот раз направился на юг. Судя по всему — бродил он бесцельно.
«А зря. Нужно было бежать из города… Но теперь уже поздно».
Растиф проследил его до Ольховой улицы, где убийца снимал угол в таверне «Сытый лесоруб».