Винеар в ответ лишь пожал плечами.
— Ирт-лях! — сказал, словно сплюнул Арсиги.
Что они имели в виду, осталось для меня тайной. Но после этой немой беседы взглядами старик повернулся ко мне и сказал:
— Вы можете идти. Вот это, — он перелил содержимое одной из пиалок в бутылек и протянул мне, — возьмите с собой. Когда почувствуете возвращение боли, выпейте. Достаточно одного глотка. Если будете экономить, то хватит на пару дней, а там уж и боль окончательно исчезнет.
— Что это? — поинтересовался я.
— Вам лучше не знать, — усмехнулся Винеар.
— Держи! — Арсиги бросил мне замызганную рубаху.
При иных обстоятельствах я бы не стал использовать ее даже в качестве половой тряпки, но не идти же по городу в одних штанах?
— Спасибо, — поблагодарил я его и натянул рубаху на тело. После чего встал с кровати и, обернувшись к Винеару, сказал: — Я не лгу. Это действительно было какое-то существо, похожее на тень.
Он ничего не ответил. Поэтому я кивнул, прощаясь, и покинул приютивший меня на короткое время дом.
Глава 4
Жизнь в сандорском порту не затихала ни на миг. С восходом солнца из города — в основном из Болота — приходили грузчики, рыбаки спускали на воду свои утлые суденышки, невыспавшиеся, страдающие от похмелья команды малогабаритных кораблей и барж покидали таверны и отправлялись по своим судам, чтобы вести по Орику товары, приобретенные купцами в столице. И хотя сандорский порт не мог сравниться в размерах и пропускной способности со своим побратимом в Пробере, с высоты птичьего полета он так же напоминал растревоженный муравейник. Потому как по реке в Сандору стекались товары со всего Варголеза. С севера сплавляли лес, везли руду, готовые слитки железа и других полезных металлов, строительный камень из Велинса и Солиса — нового поселения в пенарском предгорье. С юга шли вархарские вина и пшено, далирская шерсть и мясо. До войны Мастеров по Орику из Катлара приходили заморские товары. Из-за непреодолимого Аргенского водопада и мелководий на подходах к Сандре корабли не могли подниматься вверх по реке до самой столицы. Поэтому грузы везли на лодках и небольших плоскодонных судах. Но после того как Шторн уничтожил Катлар, превратив крупный портовый город в руины, речные перевозки с южного направления серьезно захирели. К счастью, и опять же силами того же Безумца Ганеги, Вечное Зло покинуло Гонготские болота, и Кудомский лес стал более безопасным. Тут же на побережье возникло поселение Пробер, за минувшие тридцать лет превратившееся в преуспевающий портовый городок. До величия Катлара ему было далеко, но он уже мог принимать заморские суда, чьи грузы по Кудомскому тракту поставлялись в Сандору.
Работы в порту не прекращались до самого заката, но и потом жизнь в этом районе столицы королевства не затихала. Утомленные грузчики, заезжие торговцы и моряки, обитатели других сандорских кварталов, желавшие приятно и с пользой скоротать вечерок — а то и ночку, — заполняли работавшие круглосуточно портовые таверны, где им рады были предложить самую дешевую в Сандоре выпивку и закуску, где слух радовала веселая музыка, а глаз — шлюхи на любой вкус. Портовые публичные дома и купальни вечерами тоже не могли пожаловаться на недостаток клиентов. Повсюду лилось вино, гремели игральные кости, слышалась забористая ругань, вспыхивали и затихали стычки между посетителями. Почти каждое утро где-нибудь в укромном закутке находили чей-то труп, а то и не один. А скольких не находили — река-то рядом! Но даже смерть была неотъемлемой частью жизни сандорского порта.
Растиф появился у портовых ворот лишь ближе к вечеру, хотя собирался навестить Тавота еще утром. Но неотложные дела в Прайе вынудили его отложить «встречу с прошлым» на более поздний срок. Ждать до утра не было сил, поэтому ему оставалось только надеяться, что убийца его родителей все еще в порту.
Погрузочно-разгрузочные работы подходили к концу. Все больше народу стекалось к тавернам и публичным домам. Возможно, среди них находился и Тавот — попробуй потом отыщи его в душных, пропахших кислым вином и блевотиной забегаловках. Но Растиф уверенно шел к складским помещениям, расположенным в южной части порта. У ворот его остановила охрана. Ищейка показал служивым перстень — задерживать его не имели права. Парни расступились, но Растиф спросил, знают ли они Тавота и не выходил ли он с территории. Да, знают, нет, не выходил. В последнее время он вообще редко покидал складской закуток, потому как жил прямо в подсобке, расположенной у пирса.