И это хорошо.
Упомянутую подсобку Ищейка нашел без труда. Поблизости никого не было. Он распахнул дверь без стука, вошел и увидел стоявшего у стола сгорбленного старика. Тот не спеша нарезал колбасу и хлеб — готовился к ужину. На вид ему было далеко за семьдесят. На самом же деле он был гораздо моложе — годы и непотребный образ жизни наложили отпечаток на его внешний облик.
Тавот равнодушно обернулся на скрип открывшейся двери, подслеповато посмотрел на вошедшего, криво усмехнулся и отложил нож в сторону.
— А-а, это ты… — выдавил он скрипучим голосом, в котором не было и тени удивления. — Рано или поздно это должно было случиться. Но я надеялся, что сдохну раньше, чем ты меня отыщешь.
— Ты знаешь, кто я, — догадался Растиф.
— Кто же не знает ретивого Ищейку? — подтвердил Тавот.
— Значит, понимаешь, зачем я пришел?
— Конечно. Маленький ублюдок с годами превратился в матерого волчару, а теперь пришел, чтобы поквитаться за мамку с папкой… Что ж, приступай, — равнодушно сказал он, растягивая ворот на горле. — Я устал жить.
Растиф все это время рассматривал старика, пытаясь вспомнить его лицо среди тех, кто убивал его родителей.
«Нет, не помню».
Тогда он сосредоточился и взглянул на «следы» Тавота. Его Дар проснулся сразу после того, как негодяи зарубили мечами отца, избили, изнасиловали и повесили мать… И Тавот был среди убийц.
Впервые увидев тщедушного старика, Растиф на миг заколебался. Но болезненные воспоминания вернули все на свои места.
— Ты подохнешь, это я тебе обещаю. Но сначала я хочу узнать, кто были твои дружки и где мне их найти.
— Дружки… — усмехнулся Тавот. — Они мне такие же дружки, как и ты. Мы познакомились в тюрьме. Все, как один — наемники, резавшие цанхи и их прихвостней во время войны, а после нее оставшиеся не у дел и ударившиеся во все тяжкие. У каждого из нас были свои грехи, за которые расплачиваются жизнью. Но нам пообещали милость, если мы порешим одного рыбака и его женушку с маленьким недоноском из какой-то деревушки на берегу озера Рахи. Разумеется, мы не стали отказываться. Эти руки, — он показал Растифу мозолистые ладони, — отняли столько жизней — и во время войны, и после нее, — что одной больше, одной меньше… Жаль только, что тебя мы тогда не нашли, — гнусно захихикал он. — Н-да… Люди, вытащившие нас из каталажки, хорошо заплатили за… выполненную работу. Но кое-кому этого показалось мало. Двое корешей решили сбежать, прихватив с собой цацки твоей матушки. Но мы их догнали и порубили в капусту. Потом сцепились между собой… Уцелел только один — он забрал все, что было у нас в карманах. Я был тяжело ранен, и он принял меня за мертвеца, поэтому не стал добивать. А я выкарабкался, зализал раны, а потом отыскал ублюдка и перерезал ему глотку. Правда, барахлишко он уже успел куда-то сбыть. Так что мы сами сделали за тебя твою работу. Из тех, кто развлекался в тот день на берегу озера, в живых остался только я один… Начинай.
— Погоди. Ты сказал, что вам поручили… расправиться с семьей рыбака. Кто?
Тавот снова захихикал:
— Я мог бы тебе сказать, но не буду. Сам ищи.
— Скажешь, — процедил сквозь зубы Растиф. — Я сам вырежу из тебя правду, по кусочку. А если ты окажешься крепче, чем я думаю, я оттащу тебя в Прайю, где тебя разговорят мастера, умеющие развязывать языки.
— Это вряд ли, — усмехнулся Тавот и схватился за нож.
Растиф моментально вырвал из ножен меч и готов был встретить негодяя, вскинувшего над головой изъеденный временем и ржой клинок. Но Тавот его обманул и вместо того, чтобы наброситься на Ищейку, вонзил нож в собственную грудь.
— Мерзавец! — воскликнул Растиф и бросился к упавшему на пол старику. Он был еще жив. Схватив Тавота за волосы, Ищейка тряхнул его голову: — Кто приказал вам убить мою семью? Говори!
Старик фыркнул, брызнув кровью изо рта — неудачная попытка рассмеяться.
— Говори!!!
Растиф схватился за рукоять торчавшего из груди ножа и слегка провернул. Руку тут же окатило горячей кровью.
— Они рядом…
Это были последние слова Тавота. Его глаза закатились, а на лице навечно застыла ехидная усмешка.
— Сволочь! — Растиф с ненавистью стукнул головой мертвеца о пол.
Вытерев окровавленную руку о рубаху Тавота, Ищейка вытащил тело из подсобки, доволок до реки и сбросил в воду. Мертвец сразу ушел ко дну, но чуть позже всплыл спиной вверх и, подхваченный легким течением, поплыл мимо складских помещений на юг.