Растиф самоуверенно фыркнул, старательно скрывая охватившее его волнение.
— Мои предшественники намеренно поместили Изумрудную улитку в Междумирье, — продолжал говорить Ингус. — Это слишком могущественный артефакт, чтобы он мог находиться в ином другом, более доступном месте. Попасть в Междумирье могут многие, но отыскать в нем то, что спрятано другим, не удастся никому. Я помогу тебе найти Улитку, но у меня будет одно условие: когда закончишь свои дела — разберешься с Тенью — ты отдашь мне этот артефакт. Можешь не беспокоиться: я не стану использовать его во вред. Заберу только то, что принадлежит мне по праву, а потом верну Улитку на прежнее место.
— Меньше слов, старик, — пробормотал Растиф. — Я готов.
— Выслушай до конца. Тебе следует знать, с чем тебе придется столкнуться в Междумирье.
— И с чем же?
— Ты должен быть готов ко всему. Это очень… ОЧЕНЬ опасное место. Мои предшественники совершили непростительную ошибку. Они принесли Изумрудную улитку в Междумирье, чтобы как следует изучить артефакт. Но случилось непредвиденное: заключенные в нем духи вырвались на свободу. Сколько, какие именно — мне не известно. Знаю лишь, что их много и они сильны. Они уничтожили и моих предшественников, и тех, кто приходил после них. Мне повезло… если это можно назвать везением, — хмыкнул Хранитель, похлопав по обрубкам ног. — Поэтому будь готов ко всему. Хенион поможет тебе справиться с большинством духов. Но может так случиться, что ты столкнешься с такими, чья воля превзойдет силу кристалла. В этом случае тебе придется полагаться только на себя… Впрочем, я отправлю с тобой помощников. — С этими словами Ингус протянул руки ладонями вверх, и тут же на них появились два предмета: обычная деревянная щепка и маленькая металлическая фляжка. И то, и другое было густо покрыто непонятными Растифу символами. — Ты с ними уже знаком: Водяная госпожа и Хозяин леса. Он помогут тебе, но помни: хенион опасен для них так же, как и для всех других духов. Пока они находятся в своих убежищах, им ничто не угрожает. Но как только ты их призовешь, кристалл начнет быстро выкачивать из них силу. Постарайся им не навредить, и они тебя не подведут.
После этого Ингус еще долго наставлял Растифа, а в это время его последователи готовили все необходимое для отправки Ищейки в Междумирье: задернули шторы, зажигали свечи, расставленные в помещении на специально отведенных для них местах, чертили на дощатом полу какие-то знаки, окуривали комнату терпкими благовониями…
— Все запомнил? — спросил Хранитель, когда адепты закончили приготовления, а Растиф начал проявлять нетерпение.
— Нет, но постараюсь разобраться на месте, — отмахнулся Ищейка.
— Подумай хорошенько: если ты ошибешься, сделаешь еще хуже, чем есть.
— Что может быть хуже? — поморщился Растиф.
Ситуация, в какую он сам себя загнал, была хуже некуда.
— Смерть — это не самое страшное, что может случиться с человеком, решившим бросить вызов духам Центалы. Поэтому подумай, прежде чем сделать следующий шаг. Доверься своему внутреннему голосу. И помни о том, что я тебе сказал.
Последним появился странный медный цилиндр, похожий на высокую кружку, который водрузили на низкую подставку в центре помещения. Присмотревшись, Растиф увидел внутри первого сосуда второй. В стенках обоих емкостей были вырезаны какие-то фигурки, а внутри горел светильник, источавший терпкий, но приятный запах.
— Садись, — указал Ингус на пол перед цилиндром.
Растиф присел, подобрав под себя ноги. Необычный светильник оказался прямо перед его глазами. Один из помощников Хранителя крутанул внешний цилиндр, и по стенам комнаты заплясали загадочные силуэты. Сладкий дым светильника сначала раздражал своей резкостью, но внезапно Ищейка ощутил необычайную легкость, наполнившую его тело. Так и казалось: стоит только легонько оттолкнуться, и взлетишь под потолок. И только он об этом подумал, как тело на самом деле воспарило над полом и стало медленно удаляться, погружаясь в непроницаемую мглу. Растифу бы испугаться, но он воспринял свой полет спокойно, словно ничего особенного не произошло. Его окружала кромешная тьма, единственным ярким пятном в которой была комната. Правда, исчез и потолок, и стены, и остальная часть дома, и весь окружавший ее мир. Помещение постепенно удалялось, пока не превратилось в едва заметную тусклую точку. А потом погасла и она.