— Хорошо.
— А что касается того, умеют ли говорить мертвые… Еще как, если их хорошенько попросить.
Выпучив глаза, я уставился на Шапшена.
— Нет, я не могу. А вот могущественные Заклинатели, пожалуй. Они в силах договориться с духами, и те станут посредниками между миром живых и миром мертвых. Всех тонкостей я не знаю. Тебе лучше самому поговорить с Заклинателями.
— Хорошо бы, да где их искать? — вздохнул я.
— Это проблема, — не стал спорить Шапшен. — После того, как кувены начали охоту на почитателей традиций, в Сандоре почти не осталось Заклинателей. Почти! Но я уверен, что некоторые все еще живут в столице. Они не могут отсюда уйти, даже если бы захотели. Они должны присматривать за Хранителем города.
— А это еще кто такой?
— Дух, конечно. Говорят, он охраняет Сандору. И пока он здесь… да, случиться может, что угодно. Но если он исчезнет, Сандоре точно придет конец. Дух этот живет в Древнем колодце. Об этом знают все жители города и по старинке приносят ему дары. Кувены, конечно, скрежещут зубами, но запретить не могут. Не удивлюсь, если они и сами время от времени делают Хранителю подношения.
— И что мне с того? Как это поможет мне найти Заклинателей?
— Думаю, если ты обидишь Духа города, они сами тебя найдут, — ехидно захихикал Шапшен.
— И скормят этому самому духу, — домыслил я сам.
— Нет, что ты. Дух безобиден, как младенец! А вот Заклинателям это точно не понравится. Но если ты все же надумаешь, я расскажу тебе, как можно обидеть Духа Сандоры.
Хм… Кажется, он пытается втравить меня в очередную авантюру.
Но был ли у меня выбор?
— Я слушаю.
Инструкции Шапшена были подробны и предельно ясны. Выслушав его, я собрался уходить, но Отец нищих попросил задержаться:
— Есть еще одно препятствие на пути к Центальским воротам…
— Еще?! — не сдержался я.
Как будто существующего не достаточно!
— Да… Но по сравнению с Привратником — сущие пустяки. Ключ от ворот, которые охраняет центальский дух.
— Где же он?
— Он находится в Хранилище Прайи.
Я глухо застонал, словно у меня разболелся зуб… Нет, задачки, предлагаемые Шапшеном, были куда серьезней зубной боли. Укротить грозного Привратника, раздраконить Духа Сандоры, чтобы встретиться с Заклинателями, которые тоже вряд ли будут мне рады… А теперь еще и добыть ключ, который хранился в одном из самых охраняемых мест Варголеза.
— Вот, погляди. — Он протянул мне… ветхую тряпочку. Судя по всему, это был кусочек гобелена, выцветший и истертый на столько, что местами просвечивался насквозь. Так что я не сразу смог разглядеть, что на нем было когда-то изображено. Лишь присмотревшись, я смог разобрать, что это цилиндрический предмет, похожий на автомобильный прикуриватель. Большего мне разобрать не удалось.
— Шапшен… — выдохнул я, собираясь сказать старику все, что я о нем думаю.
— Я знаю: это будет нелегко. Но не труднее, чем справиться с Привратником.
Я в сердцах махнул рукой и вышел из дома.
День только начинался, и времени для предложенного Шапшеном плана было предостаточно. Поэтому, покинув квартал Проклятых, я отправился на городскую бойню. Она располагалась в юго-западном конце Вейдана, так что идти было не очень далеко.
Приближение бойни я почувствовал гораздо раньше, чем увидел ее собственными глазами. Воздух на юго-востоке Сандоры был густо пропитан тошнотворной вонью, по сравнению с которой запахи городской канализации могли показаться божественным ароматом. Остаток пути я преодолел, зажав нос рукавом и, еще не добравшись до бойни, мечтал лишь о том, чтобы скорее ее покинуть.
Народу на бойне было немного.
Понятное дело: кому захочется целыми днями «наслаждаться» такой вонью!
Но это были люди, привыкшие ко всему. Они с шутками и прибаутками выполняли свою работу: забивали скот, резали и рубили туши, сбрасывая отходы в воды канала. Мою брезгливость они воспринимали с пониманием и легкой иронией.
Когда меня спросили о цели визита, я долго не мог подобрать правильных слов: уж очень… хм… необычной была моя просьба. Но мясников она не удивила. Почесав макушку окровавленной рукой, один из них вызвался меня проводить.
Он привел меня к каналу у самой крепостной стены. Там, на отмели лежала свиная туша. Взглянув на нее, я невольно вспомнил строки нетленного опуса Шарля Бодлера:
…Спеша на пиршество, жужжащей тучей мухи