- Иногда он покидает ее, - сказал я. - Ну-ка, глянь сюда. - Вынув из конверта фотографию оркестра Спайдера Симпсона, я протянул ее Кении. Который из этих парней Симпсон? Здесь на снимке не указано.
- Симпсон ударник.
- А чем он сейчас занимается? Все еще руководит оркестром?
- Не-а. Из ударников хорошие лидеры не получаются. - Кенни отхлебнул из бокала и задумчиво наморщил лоб, плавно переходящий в макушку. - Не так давно я слыхал, будто он работает на студии, где-то на Побережье. Попробуй позвонить Натану Фишбайну в Капитал-Билдинг.
Я записал имя и спросил Кенни, не знает ли он что-либо об остальных оркестрантах.
- Несколько лет назад я работал в Атлантик-Сити с одним тромбонистом. - Кенни ткнул пухлым пальцем на фото. - С этим парнем, Рэд Диффендорф его имя. Сейчас он играет "кантри" с Лоуренсом Уэлком.
- Ну а что-нибудь о других? Не знаешь, где я могу их найти?
- Вообще-то, я припоминаю многие имена. Все парни до сих пор при деле, но не могу сказать, кто с кем работает. Тебе придется расспросить музыкантов, или позвонить в профсоюз.
- А как насчет негра-пианиста по имени Эдисон Суит?
- Пупс? Он неподражаем. У него левая рука, как у Арта Тейтума. Бесподобно. Его не нужно разыскивать: последние пять лет он играет в "Красном Петухе" на окраине города, на Сто тридцать восьмой улице.
- Кении, ты кладезь полезной информации. Хочешь позавтракать?
- Я к этому добру не прикасаюсь. Но не откажусь от еще одного коктейля.
Я повторил заказ и добавил к нему чизбургер и жареную картошку - для себя. Пока мы ждали, я отыскал телефон-автомат и позвонил в местное отделение Американской федерации музыкантов. Я назвался свободным журналистом, работающим по заказу журнала "Взгляд", и спросил, нельзя ли взять интервью у оставшихся в живых музыкантов оркестра Спайдера Симпсона.
Меня соединили с девушкой, ведущей досье членов профсоюза. Я рассыпался в любезностях, пообещав отметить профсоюз в своей статье, и продиктовал девушке указанные на фото имена оркестрантов и инструменты, на которых каждый из них играл.
Десять минут прошло в ожидании. Результат был следующим. Из пятнадцати музыкантов четверо скончались, а шестеро были вычеркнуты из профсоюзных списков. Девушка дала мне адреса и телефоны остальных. Диффендорф, тромбонист у Лоуренса Уэлка, жил в Голливуде. Спайдер Симпсон тоже нашел себе местечко поблизости от Лос-Анджелеса, в Студио-Сити. Остальные жили здесь, в городе.
Среди них - альт-саксофонист Вернон Хайд, работающий в бэнде "Тунайт" из "Эн-Би-Си Студиос", и два "духовика" - трубач Бен Хогарт, обитавший на Лексингтон-авеню, и тромбонист Карл Валински в Бруклине.
Я записал все это в свою книжку, от души поблагодарил девушку и попытался обзвонить музыкантов, но безуспешно. "Духовиков" не было дома, и лучшее, что я мог сделать, это оставить на коммутаторе "Эн-Би-Си" номер своей конторы.
Я начинал чувствовать себя, как новичок на бекасиной охоте. То есть, как парень, сидящий всю ночь напролет в лесу с пустым мешком в руках. Шансов на то, что кто-либо из бывших коллег Джонни по оркестру случайно встретил его после того, как он ушел на войну, было меньше, чем один на миллион. Но это единственная зацепка в городе, и я решил ухватиться за нее.
Вернувшись к стойке, я съел чизбургер и поковырялся в увядшей на тарелке картошке.
- У нас классная жизнь, Гарри, верно? - Кении Померой звякнул кубиками льда в пустом бокале.
- Лучшая и единственная.
- Подумать только, некоторые бедняги вынуждены зарабатывать на кусок хлеба!
Я сгреб мелочь со стойки в карман.
- Не сбрасывай меня со счета, если мне придется делать то же самое.
- Ведь ты еще не уходишь, Гарри?
- Мне пора, старина, хотя я с удовольствием побыл бы здесь и залил отравой печень на пару с тобой.
- Видно, скоро ты начнешь пробивать время на табельных часах. Впрочем, если понадобится мой опыт, ты знаешь, где меня найти.
- Спасибо, Кении. - Я натянул пальто. - Тебе что-нибудь говорит имя Эдвард Келли?
Кении сосредоточенно наморщил гигантский куполообразный лоб.
- Я помню только Ораса Келли, - пробормотал он. - Примерно в то время, когда Красавчик Бой Флойд вырубил федеральных агентов на Юнион Стэйшн, Орас играл на рояле в "Рено-клубе", на углу Двенадцатой и Черри. А между делом занимался букмекерством. Он, часом, не родственник твоему?
- Надеюсь, нет, - ответил я. - До встречи, Кенни.
- Я вставлю твое обещание в рамку, если ты не против...
Глава десятая
Чтобы поберечь подметки, я доехал до Таймс-сквер подземкой и вошел к себе в контору как раз в тот момент, когда зазвонил телефон. Я схватил трубку. Это был Вернон Хайд, саксофонист Спайдера Симпсона.
- Очень рад, что вы позвонили, - сказал я и принялся заливать о якобы полученном задании для журнала "Взгляд". Он проглотил эту историю, и я предложил встретиться за выпивкой в удобное для него время.
- Сейчас я в студии, - сказал Хайд. - Через двадцать минут мы начнем репетицию, и я освобожусь только к половине пятого.
- Меня это вполне устраивает. Если выкроете для меня полчасика, то можем встретиться. На какой улице ваша студия?
- На Сорок пятой. Хадсон-театр.
- Отлично. Бар "Хикори-Хаус" в двух кварталах оттуда. Как насчет того, чтобы встретиться там без четверти пять?
- Годится, шеф. Я прихвачу свой кальян, чтобы тебе не пришлось меня искать.
- Да, на человека с кальяном всегда обратишь внимание, - заметил я.
- Ты не понял, приятель. "Кальян" - это мой инструмент, усекаешь?
Я усек, и мы повесили трубки. Сняв пальто, я сел за стол и, разложив принесенные с собой вырезки и фотоснимки подобно музейным экспонатам, начал пристально разглядывать слащавую улыбку Джонни Фаворита, пока не затошнило. Где же искать парня, которого как бы и не было?
Старая вырезка с колонкой Уинчелла была хрупкой, как древние свитки Мертвого моря. Я перечитал статью о разрыве помолвки Фаворита и позвонил Уолту Риглеру в "Таймс".
- Привет, Уолт, это снова я. Мне хотелось бы узнать от Этане Круземарке.
- Крупный магнат, судовладелец?
- Именно. Мне пригодится все, что у тебя есть на него, плюс его адрес. Особенно интересует разрыв помолвки его дочери с Джонни Фаворитом в начале сороковых.