- А как называется это место?
- "Конгресс чудес Уолтера". Только заправляет им господин по имени Хагтарти. Его сразу узнаешь. Он покрыт татуировками, выглядит как дорожная карта.
- Спасибо, Дэнни. Ты кладезь ценной информации.
Глава двадцать первая
"Конгресс чудес Уолтера" находился на Десятой улице возле пандуса, ведущего на Бульвар. Как и все окружавшие его аттракционы, он напоминал старинный карнавальный павильон - ну разве что, чуть в большей степени, чем прочие: фасад низенького здания был увешан транспарантами, а под ними висели примитивные рисунки красками, представляющие экспонаты "Конгресса". Широкие холсты изображали человеческие уродства в простой карикатурной манере, с наивностью, предполагавшей врожденную жестокость.
"ВОТ ЭТО ТОЛСТУХА!" - гласила надпись под рисунком женщины, раздутой будто дирижабль, с крошечным пляжным зонтиком над тыквообразной головой. Портрет татуированного человека - "КРАСОТА НЕ ГЛУБЖЕ КОЖИ" - висел в компании с Йо-йо, Собакоголовым мальчиком и Принцессой Софией, Бородатой Леди. Остальные холсты демонстрировали гермафродита, юную девушку, обвитую змеями, человека-тюленя и великана в смокинге.
"ОТКРЫТО ТОЛЬКО ПО СУББ. И ВОСКР." - предупреждала вывеска в пустой кассовой будке у входа. Поперек открытого дверного проема висела цепь - как бархатное ограждение в ночном клубе, - но я поднырнул под нее и вошел внутрь.
Единственным источником света была грязная застекленная крыша. По стенам пустого помещения в вечернем свете с трудом угадывались очертания каких-то платформ. В воздухе витал запах печали и пота. В дальнем конце, из-под закрытой двери, пробивалась полоска света. Я подошел к двери и постучал.
- Открыто, - произнес чей-то голос.
Повернув ручку, я заглянул в большую голую комнату, уют которой придавали только несколько провисших кушеток из комиссионки, да веселые цирковые плакаты, оживлявшие покрытые плесенью стены. Крошечная толстуха с черной, вьющейся бородой, аккуратно разложенной по скромному розовому корсажу, сидела, углубившись в картинку, наполовину собранную из кусочков картона.
Под пыльной бахромой абажура сидели четыре странных урода, погруженных в обычный покерный "ритуал. На большой подушке восседал человек без рук и без ног: он был похож на Шалтая-Болтая и держал карты в ладонях, растущих прямо из плеч, словно ласты. Рядом сидел великан, в массивных пальцах которого карты казались почтовыми марками. У того, кто сдавал, кожа растрескалась и наводила на мысли об аллигаторах я черепахах.
- Ты ставишь или нет? - спросил игрок слева, высохший гном в футболке. Его шея, плечи и руки были так густо татуированы, что походили на какое-то экзотическое, обтягивающее кожу одеяние. В отличие от рьяной работы художника, представленной на холсте снаружи, человечек был довольно блеклым и каким-то выцветшим, словно размытая копия того, что было обещано.
Татуированный впился взглядом в мой "дипломат".
- Что в ты там ни продавал, нам это не нужно! - рявкнул он.
- Я не торговец. Сегодня никаких страховок и громоотводов.
- Так какого же черта тебе нужно? Может, бесплатное представление?
- Наверное, вы мистер Хаггарти. Мой друг подумал, что вы сможете помочь мне кое-какой информацией.
- А кто он, этот твой друг? - требовательно спросил многоцветный Хаггарти.
- Дэнни Дринан. Он владелец воскового музея за углом.
- Ага, Дринана я знаю. Он тот еще мошенник. - Хаггарти отхаркнулся и сплюнул в стоявшую у его ног мусорную корзинку. Затем улыбнулся, показывая, что не хотел меня обидеть. - Я уважаю все друзей Дэнни. Скажи, что ты хочешь узнать, и я тебе выложу напрямик все, что смогу.
- Можно присесть?
- Будь моим гостем. - Хаггарти подтолкнул мне свободный складной стул. - Присаживайся, приятель.
Я сел между Хаггарти и великаном, хмуро нависшим над нами, как Гулливер над лилипутами.
- Я ищу цыганку-предсказательницу по имени Мадам Зора, - сказал я, ставя "дипломат" между ног. - Она пользовалась здесь большим успехом перед войной.
- Не могу вспомнить, - произнес Хаггарти. - Может вы, ребята?
- Я помню одну, она гадала на чаинках, Мун ее звали, - пропел человек с ластами вместо рук.
- Она была китаянкой, - проворчал великан. - Вышла замуж за аукциониста и подалась в Толедо.
- А зачем она тебе? - захотел узнать человек с кожей аллигатора.
- Она знала парня, которого я пытаюсь отыскать. Я надеялся, что она сможет мне помочь.
- Ты частный сыщик?
Я кивнул. Отрицание могло лишь ухудшить положение.
- Значит, легаш? - Хаггарти снова сплюнул в корзину. - Я не держу на тебя зла. Всем нужно зарабатывать на жизнь.
- А я вот сроду не перевариваю мусоров, - прогудел великан.
- У тебя что, в желудке бурчит после того, как пообедаешь сыщиками?
Великан хмыкнул. Хаггарти рассмеялся и стукнул по столу своим узорчатым красно-синим кулаком, рассыпав аккуратные стопки фишек.
- Я знала Зору, - заговорила толстая леди голосом нежным, как китайский фарфор. В его мелодичных звуках цвели магнолии и жимолость. - В Зоре было столько же от цыган, сколько и в тебе, - добавила леди.
- Вы уверены в этом?
- Ну конечно. Эл Джолсон20 носил черное лицо, но это не делало его негром.
- А где я могу найти ее сейчас?
- Этого я не знаю. Я потеряла ее из виду после того, как она свернула свою палатку.
- Когда это было?
- Весной сорок второго. Однажды она просто взяла и исчезла. Закрыла свою лавочку, не сказав никому ни слова.
- Что вы о ней знаете?
- Не слишком много. Иногда мы собирались на чашку кофе. Болтали о погоде и всякой всячине.
- Она никогда не говорила о певце - Джонни Фаворите?
Толстуха улыбнулась. Глубоко под пластами жира в ней пряталась маленькая девочка в нарядном платьице.
- Вот уж у кого была золотая глотка, - просияла она и промычала одну из давнишних мелодий. - Он и впрямь был моим любимчиком. Однажды я прочитала в скандальной газетенке, что он консультировался у Зоры, но когда я спросила ее об этом, она сразу захлопнулась. По-моему, говорить об этом все равно что выдавать тайну исповеди.