Я пропустил зрелище на эшафоте. Загрохотали барабаны, упало лезвие, и когда я поднял глаза, палач уже стоял спиной ко мне и показывал голову Маргарет Круземарк ликующей толпе. Я услышал, как назвали мое имя, и шагнул с телеги, чтобы освободить место для тела. Луи Сифр улыбнулся. Он явно наслаждался происходящим.
Доски были скользкими от крови. Едва не поскользнувшись, я обернулся к улюлюкающей толпе. Солдат поддержал меня под руку и почти нежно подвел к помосту.
- Ты должен лечь, сын мой, - произнес священник. Я опустился на колени для последней молитвы. Палач стоял рядом. Порыв ветра поднял черный клапан его капюшона. Я узнал напомаженные волосы и насмешливую улыбку. Это был Джонни Фаворит!
Я проснулся, едва не заглушив своим воплем трезвонивший телефон. Я нырнул за трубкой - как тонущий за спасательным кругом.
- Алло... это Энджел? Гарри Энджел? - Звонил Норман Уайнсэп, мой любимый адвокат.
- Энджел у телефона. - Мой язык с большим трудом умещался у меня во рту.
- Бог мой, куда вы провалились? Я уже который час звоню в вашу контору, а вас нет как нет.
- Я спал.
- Спал? Но сейчас уже одиннадцать.
- Я работал допоздна, - объяснил я. - Рабочий режим детективов отличается от режима юристов с Уолл-Стрит.
Если колкость и задела его, он оказался достаточно умен, чтобы не показать этого.
- Я ценю ваш труд. Вы должны работать так, как считаете нужным.
- У вас ко мне что-нибудь важное?
- Кажется, вчера вы упомянули, что хотели бы встретиться с господином Сифром?
- Это верно.
- Что ж, он приглашает вас сегодня отобедать.
- Там же, где в прошлый раз?
- Нет. Господин Сифр полагает, что вам понравится обед в "Ла Вуазен". Это в доме сто пятнадцать по Парк-авеню.
- Время?
- Час дня. Вы еще можете успеть... если снова не уснете.
- Я приду.
Уайнсэп повесил трубку без обычных для него цветистых прощальных фраз. Стащив измученное тело с кровати, я прохромал в ванную. Двадцать минут горячего душа и три чашки черного кофе помогли мне вновь ощутить себя человеком. Надев отглаженный костюм из коричневой шерсти, хрустящую после прачечной рубашку и незапятнанный галстук, я был готов к посещению самого чопорного французского ресторана в городе. Я поехал туда по Парк-авеню через старый железнодорожный туннель под Мюррэй-Хилл, а затем по автовиадуку, огибающему Центральный вокзал наподобие горной автострады. Еще через четыре квартала внутренний пандус выбрасывал поток автомашин на Верхнюю Парк-авеню, превратившуюся из безликого кирпичного каньона в Кордильеры безупречных стеклянных башен. Верхушка купола на здании Управления железной дороги - как раз под Верхней Парк-авеню - смотрелась как подвешенный к ней на кронштейне готический восклицательный знак.
Я нашел парковочное место у Церкви Христианского Учения на углу Шестьдесят третьей и Парк-авеню и пешком пересек авеню в восточном направлении. Навес над рестораном "Ла Вуазен" гордо нес на себе адрес Парк-авеню, но вход находился на Шестьдесят третьей улице. Войдя, я сдал в гардероб пальто и "дипломат"; судя по всему, это место идеально подходило для деловых встреч влиятельной клиентуры.
Старший официант приветствовал меня с учтивой вежливостью. Я назвал ему имя Луи Сифра, и он провел меня к его столу. Увидев нас, Сифр поднялся. На нем были серые фланелевые брюки, блейзер цвета морской волны и красно-зеленый шелковый шарф. Нагрудный карман украшал вышитый герб Теннисного клуба. На лацкане сияла золотая звездочка. Перевернутая.
- Рад видеть вас, Энджел, - произнес он, пожимая мне руку. Мы уселись и заказали напитки. Я выбрал бутылку импортного пива, чтобы сразиться с похмельем, а Сифр попросил "Кампари" и содовую. В ожидании заказа мы немного поболтай ли. Сифр рассказал мне о своих планах на Страстную Неделю, включавших поездки в Париж, Рим и Ватикан. Он искренне восторгался великолепием Пасхальной службы в соборе Святого Петра. В его планы входила и аудиенция у Папы. Я безразлично глядел на Сифра, представляя это благородное лицо увенчанным тюрбаном. "Эль Сифр, Повелитель Неведомого, встречается с Его Святейшеством, папой Римским".
После появления напитков мы заказали обед. Сифр разговаривал с официантом по-французски, и я не смог уловить суть разговора. Моего французского хватает лишь на то, чтобы с трудом прочесть меню, и я решил заказать "Tournedos Possini"30 и салат из эндивия.
Едва мы остались одни, Сифр сказал:
- А теперь, мистер Энджел, - полный отчет вплоть до последнего дня, если не возражаете. - Он улыбнулся и пригубил рубиново-красный напиток.
- Материала у меня много. Неделя была долгой, и она еще не кончилась. Доктор Фаулер мертв. Официальная версия - самоубийство, но я бы не поставил на это и цента.
- Что с того? Так или иначе он мертв.
- Случилось еще две смерти, имеющие отношение к этому делу. В обоих случаях - убийство.
- Отсюда следует, что вы не нашли Джонатана?
- Пока нет. Я многое узнал о нем, но хорошего здесь очень мало.
Сифр помешал соломинкой в высоком бокале.
- Вы полагаете, он все еще жив?
- Похоже на то. В понедельник вечером я отправился в Гарлем, чтобы расспросить одного джаз-пианиста по имени Эдисон Суит. Я видел его на старой фотографии вместе с Фаворитом, и это меня заинтересовало. Мне удалось разузнать, что Суит был членом секты вуду. Это серьезное дело: тамтамы, жертвенная кровь и прочее. Когда-то в сороковых тем же занимался и Джонни. Он спутался со жрицей вуду по имени Эванджелина Праудфут и вовсю ударился в мумбо-юмбо. Суит мне это рассказал, а на следующий день он был убит. Предполагалось обставить это как ритуальное убийство, но тот, кто это сделал, не слишком разбирался в веве.
- Веве? - поднял брови Сифр.
- Мистические символы вуду. Они были выведены кровью на стенах. Эксперт решил, что они фальшивы. Липа.
- Вы упомянули про второе убийство.
- Доберусь и до него: это было моей второй нитью. Я заинтересовался подружкой Фаворита из общества и навел кой-какие справки. Найти ее оказалось нелегко, хотя она все это время была у меня под носом. Она занималась астрологией, предсказательница по имени Маргарет Круземарк.