Из-за кулис прошаркал старик в нарукавниках и унес стол, провожаемый потрескиванием пластинки с записью "Ночного поезда". Вновь появилась розовая и пухлая арабская танцовщица и принялась за свои телодвижения, столь же механические, как и имитирующая паровоз музыка. Я наощупь пробрался к выходу и поднялся по исхоженным ступеням. Ужас, испытанный мною во французском ресторане, вернулся. Мой клиент забавлялся, проделывая трюки с моей головой, словно игрок в "три листика", облапошивающий простаков-зевак.
Глава тридцать седьмая
Снаружи молодой толстяк в розовой рубахе, штанах цвета хаки и грязно-белых перчатках вынимал блестящие фотоснимки из застекленной витрины для объявлений. На него уставился нервный парень в армейской куртке и теннисных туфлях.
- Отличное шоу, - заметил я толстяку. - Этот доктор Сайфер - просто чудо.
- Слишком жуткое, - отозвался он.
- Это последнее представление?
- По-моему, да.
- Я хотел бы поздравить его. Где я могу найти его?
- Вы уже упустили его. - Он снял плакат с моим клиентом с доски и всунул его в картонный конверт. - Он не любит ошиваться здесь после представления.
- Упустил? Но это невозможно.
- В конце акта он пользуется магнитофонной записью. Она дает неплохой выигрыш во времени. Да и костюма он не снимает.
- Он нес кожаную сумку?
- Ну да, и черный сундук тоже.
- Где он живет?
- Откуда мне знать? - Толстяк замигал. - Вы легавый, или как?
- Я? Ничего подобного. Просто хотел сказать ему, что он приобрел нового поклонника.
- Скажите его агенту. - Он подал мне фото восемь на десять. Улыбка Луи Сифра сияла ярче блестящей поверхности карточки. Я перевернул снимок и прочел отштампованную надпись на обороте:
АГЕНТСТВО УОРРЕНА ВАГНЕРА Вайоминг, 9-3500.
Дерганый наркоман занялся игральным автоматом в вестибюле. Я вернул толстяку карточку, поблагодарил и растворился в толпе.
Поймав такси, я вскоре очутился неподалеку от Бродвея, перед театром "Риволи" напротив Брилл-Билдинг. Старика-лифтера в армейской шинели не месте не оказалось, и я поднялся на лифте на восьмой этаж. Сегодня у секретарши с обесцвеченными перекисью волосами были серебряные ногти. Она не помнила меня, пришлось достать визитку.
- Мистер Вагнер у себя?
- Как раз сейчас он занят.
- Спасибо. - Я обошел ее стол и распахнул дверь с надписью "Театральный агент".
- Эй! - Она оказалась за моей спиной и пустила в ход когти, превратившись в гарпию. - Вы не смеете... Я захлопнул дверь перед ее лицом.
- ... Три процента с общего дохода - это оскорбление, - пропел лилипут в красном свитере с глухим воротом. Он сидел на потертом диванчике, задрав крошечные, как у куклы, ножки.
Уоррен Вагнер-младший зло уставился на меня через стол с ожогами от сигарет.
- Какого черта вы врываетесь сюда без спроса?
- Мне нужно, чтобы вы ответили на два вопроса, и у меня нет времени ждать.
- Вы знаете этого человека? - спросил лилипут хриплым фальцетом.
И тут я вспомнил его: он участвовал в концертах, которые я часто посещал в детстве, он играл во всех комедиях "Чертовой кухни"; его древние сморщенные черты не изменились с того времени, но жесткий черный ежик волос стал теперь белым, как порошок для стирки.
- Не видел никогда в жизни, - огрызнулся Уоррен-младший. - Вали отсюда, парень, покуда я не вызвал полицию.
- Вы видели меня в понедельник, - напомнил я, стараясь говорить ровно. - Я представлялся поверенным. - Я вынул бумажник и позволил ему взглянуть на свое удостоверение.
- Ха, значит вы сыщик. Большая шишка. Но это не дает вам права вмешиваться в частную беседу.
- Почему бы не сэкономить адреналин и не рассказать о том, что мне нужно? Полминуты - и я исчезну.
- Я ничего не знаю о Джонни Фаворите. Тогда я был мальчишкой.
- Забудьте о Фаворите. Расскажите о вашем клиенте, называющем себя Луи Сайфер.
- А в чем дело? Я узнал его только на прошлой неделе.
- Каково его настоящее имя?
- Луи Сифр. Попросите мою секретаршу произнести вам его по буквам.
- Где он живет?
- Джанис вам скажет... Джанис!
Пальцы с серебряными ногтями отворили дверь, и секретарша застенчиво заглянула в комнату.
- Слушаю, мистер Вагнер? - пискнула она.
- Пожалуйста, дайте мистеру Энджелу всю требуемую информацию.
- Да, сэр.
- Большое спасибо, - сказал я.
- В следующий раз стучите.
Джанис Серебряные Ноготки не удостоила меня своей рекламной улыбкой, но разыскала адрес Луи Сифра во входящих бумагах. Она даже выписала его для меня.
- Вам самому место в зоопарке, - заметила она, подавая мне листок. Видимо, она приберегала это для меня всю неделю.
Дом 123 по Западной Сорок шестой улице находился между Бродвеем и Шестой авеню. Это была гостиница с изящными фронтонами, мансардами и шпилями, венчающими простое кирпичное здание. Я вошел и подал дежурному администратору свою визитку, завернутую в червонец.
- Мне нужен номер комнаты постояльца по имени Луи Сифр, - сказал я, и повторил имя по буквам. - И не стоит говорить об этом местному детективу.
- Я помню его. У него белая борода и черные волосы.
- Попали в точку.
- Он выписался неделю назад.
- А новый адрес?
- Не оставил.
- Как насчет его комнаты, вы уже сдали ее?
- От нее мало толку. Она ухе вычищена сверху донизу. Я вышел на солнечный свет и направился к Бродвею. Был прекрасный день для прогулки. Под шатром Армии Спасения играло трио из тубы, аккордеона и тамбурина: музыканты чествовали уличного разносчика горячих каштанов. Объявление на шатре приглашало на представление, посвященное Пасхальному Воскресенью. Я наслаждался запахами и звуками, пытаясь мысленно перенестись в реальный мир недельной давности, когда в нем еще не было такой штуки, как магия.
На этот раз, обращаясь к дежурному администратору в "Асторе" я применил другой подход.
- Извините, не можете ли вы помочь мне? Двадцать минут назад я должен был встретиться в кафе с дядей. Я бы позвонил ему, но не знаю номера.
- Как звать вашего дядю, сэр?
- Сифр. Луи Сифр.
- Мне очень жаль, но мистер Сифр выписался этим утром.
- Как? Он снова уезжает во Францию?
- Он не оставил нового адреса.