Я поднялся на третий этаж по пожарной лестнице, чтобы меня не выдал шум лифта. Коридор был темен, как и моя приемная, но свет из кабинета переливался на рельефном стекле двери. Вынув револьвер, я тихонько вошел в приемную. Свет выплескивался через распахнутую дверь на мой вытершийся ковер. Я с минуту подождал, но ничего не услышал.
Контора была перевернута вверх дном: стол как будто подвергся налету, ящики вывернуты и содержимое разбросано по линолеуму. Помятый зеленый шкафчик для досье лежал на боку, и глянцевые фотографии сбежавших детишек валялись в углу, скрученные словно осенние листья. Поднимая с пола упавшее кресло, я заметил, что стальная дверца конторского сейфа распахнута настежь.
В этот миг свет погас. Не в конторе - у меня в голове. Меня оглушили чем-то вроде бейсбольной биты. Уже проваливаясь в кромешную тьму, я услышал резкий щелчок, когда она достигла цели.
Брызги холодной воды в лицо привели меня в чувство, и я сел, отплевываясь и мигая. В голове пульсировала резкая боль. Надо мной стоял Луи Сифр в смокинге и лил на меня воду из бумажного стакана. В другой руке он держал мой револьвер.
- Нашли то, что искали? - спросил я.
- Да, благодарю вас, - улыбнулся Сифр и, смяв стаканчик, швырнул его на и без того уже замусоренный пол. - Человеку вашей профессии не следовало бы хранить свои секреты в жестяной банке. - Он извлек из внутреннего кармана смокинга гороскоп, изготовленный для меня Маргарет Круземарк. Полагаю, полиция рада будет заполучить это.
- Думаете, вам это сойдет с рук?
- Ну конечно, мистер Энджел, уже сошло.
- Почему вы вернулись? У вас уже был гороскоп.
- А я не уходил отсюда, я ждал в другой комнате. Вы прошли мимо меня.
- Ловушка.
- В самом деле. И неплохая ловушка. Вы шагнули в нее с огромным удовольствием. - Сифр вернул гороскоп во внутренний карман. - Прошу извинить за довольно неприятный удар, но мне нужны были кое-какие ваши вещицы.
- Что за вещицы?
- Ваш револьвер. Он мне пригодится. - Сифр полез в карман, медленно извлек жетоны и покачал их передо мной на цепочке из бусин. - И еще это.
- Неплохо задумано, - заметил я. - Подложить их в квартиру Маргарет Круземарк. Как вам удалось склонить ее отца к сотрудничеству?
Улыбка Сифра стала шире.
- Кстати, а как поживает господин Круземарк?
- Мертв.
- Жаль.
- Я вижу, как вы по нему убиваетесь.
- Потеря одного из верующих всегда достойна сожаления. - Сифр поигрывал жетонами, пропуская цепочку меж тонких пальцев. На его наманикюренной руке блеснуло гравированное золотое кольцо доктора Фаулера.
- Бросьте ваши дешевые трюки, не купите вы меня на это. Ваше смахивающее на кличку имя - не основание, чтобы считать вас настоящим.
- Предпочитаете раздвоенные копыта и хвост?
- Я не мог раскусить вас до сегодняшнего вечера. Вы забавлялись со мной. Обед у "Ла Вуазен". А ведь мне следовало догадаться, когда я узнал, что шестьсот шестьдесят шесть - число Зверя из Апокалипсиса. Я уже не столь сообразителен, как раньше.
- Вы разочаровываете меня, Энджел. А мне-то казалось, вы запросто рассифровали имя "Сифр", - сказал он пришепетывая и самодовольно хмыкнул.
- Навлечь на меня подозрения за ваши убийства было, конечно, хитрым трюком, - продолжал я, - не будь одной промашки.
- Ив чем она заключается?
- Герман Уайнсэп. Ни один легавый не поверит в историю о клиенте, притворившимся Люцифером, - лишь чокнутый способен выдумать такое. Но у меня есть свидетель, Уайнсэп.
Сифр с волчьей усмешкой повесил жетоны себе на шею.
- Поверенный Уайнсэп пропал вчера. Несчастный случай на лодочной прогулке в Сэг-Харбор.
- Предусмотрели все, не так ли?
- Я стараюсь быть пунктуальным. А теперь, вы должны извинить меня, Энджел. Несмотря на крайне приятную беседу, боюсь, мне следует заняться делами. С вашей стороны было бы крайне неразумным пытаться задержать меня. Если это произойдет, мне придется стрелять, - Сифр застыл в дверях, как артист, эффектно обставляющий свой уход. - Поскольку я горю нетерпением заполучить обещанное, крайне жаль было бы уничтожить его, да еще и его собственным револьвером.
- Поцелуй мою задницу! - крикнул я.
- В этом нет надобности, Джонни, - улыбнулся Сифр. - Ты уже поцеловал мою.
Он тихо закрыл за собой дверь. Я подполз на четвереньках по усеянному мусором полу к открытому сейфу. В сигарной коробке на нижней полке у меня хранился запасной пистолет. Сбрасывая стопку документов с коробки, я почувствовал, как заколотилось у меня сердце. Коробка была на месте. Откинув крышку, я вытащил из нее "Кольт-Коммандер" 45-го калибра. Большой автоматический пистолет лег мне в ладонь сбывшейся мечтой.
Я сунул в карман запасную обойму и заторопился к выходу. Прижав ухо к стеклу, я прислушался, ожидая, когда закроются дверцы лифта, и как только они захлопнулись, я оттянул затвор пистолета и послал патрон в патронник. Я увидел, как крыша кабины лифта скользнула мимо круглого стеклянного оконца в Двери, и тут же бросился к пожарной лестнице.
Я понесся вниз через четыре ступени, придерживаясь за перила, и мне удалось поставить новый рекорд в соревновании с лифтом. Задыхаясь, я стоял на лестничной клетке, сунув в приоткрытую пожарную дверь носок ботинка и упирая о косяк обе руки с зажатым в них пистолетом. Сердце барабанной дробью стучало в моей голове.
Я молился, чтобы в руке у Сифра все еще был мой револьвер, когда дверца распахнется. Тогда это будет выглядеть как самооборона. Поглядим, какова его магия в поединке с полковником Кольтом. Я представил себе, как впиваются в него тяжелые пули, швыряя вверх его тело и орошая темной кровью манишку вечерней рубашки. Можно было корчить из себя дьявола, обманывая поклоняющегося вуду пианиста или пожилую леди-астролога, но со мной этот номер не пройдет. Он выбрал на роль козла отпущения неподходящего человека.
Круглое оконце в наружной двери наполнилось светом, и лифт со звоном остановился. Я поймал цель и задержал дыхание. Сатанинская шарада Луи Сифра пришла к концу. Красная металлическая дверца скользнула в сторону. Кабина была пуста.
Я побрел вперед, как лунатик, не веря собственным глазам. Он не мог исчезнуть. Там не было выхода. Я следил за индикатором над дверью и видел, как зажигались номера по мере безостановочного спуска лифта. Сифр не мог сойти, если лифт не останавливался.