Глава 8 Коган
С водительского места серебристого джипа на меня внимательно смотрит подручный Геннадия Когана. Вот он поднимает руку и призывно мне машет.
Хорошо теперь точно не будет.
Флешбэки тут же вспышками давят и напоминают о том, что нужно бежать.
Оглядываюсь, возможно, хозяин машины где-то рядом, раз его водитель в автомобиле сейчас один.
Меня бросает в холодный пот, по телу проходит предательская дрожь.
Ужасного человека, от которого я сбежала, я не замечаю, хотя его образ сейчас словно нависает надо мной. Дергаю плечами, сбрасывая это ощущение.
Первый раз я увидела Геннадия Когана, когда три месяца назад он пришел в студию Анастасии с документами. Вроде бы обсуждал что-то с ней, а смотрел почти все время на меня.
Оказалось, что этот взрослый лысый мужчина со шрамом на щеке и плотным телосложением является собственником арендуемого помещения. Какие-то акты потерялись, нужно было восстановить.
К руководителю танцевальной школы заглянули родители, Анастасия отвлеклась, а Коган подошел ко мне.
— Здравствуй, красивая… — Он словно съесть меня хотел, настолько плотоядным был его взгляд. Но не притронулся.
— Добрый день. — Я растерялась, но про вежливость вспомнила.
— У меня свободный вечер, приглашаю тебя на ужин, Ангелина.
Он знал мое имя! Я отказалась, он оскорбился.
— Зря ты так, девочка, очень зря.
Когда дверь зала за ним закрылась, а остальные посетители тоже ушли, Анастасия заметила, что я не такая, как обычно. Мне было нехорошо, крутил живот, и я не могла никак собраться, чтобы ответить на ее вопросы.
— Что с тобой, Лина?
— Этот мужчина… хозяин здания, он рассердился, когда я отказалась идти с ним на ужин. — Я искала поддержку в ее глазах. — Но я же не обязана, правда?
— Вот нахал…совсем обнаглел. — Она обняла меня. — Если вдруг еще раз к тебе подойдет, сразу скажи. И не думай соглашаться на его предложения!
Мне стало легче, вдох – выдох, натянутая улыбка моих губ – для ее спокойствия.
Анастасия отпустила, но я прекрасно слышала, как она ворчала, возвращаясь к столу с бумагами.
— Черный маклер захотел поиграть с чистой девочкой, светлой душой, вот же засранец. — Она качала головой и сокрушалась.
Но предложений от этого мужчины больше не было. Он просто стал раз в несколько дней появляться вечерами на парковке с нашей стороны здания. Сидел в машине и смотрел, как мы уходим с Анастасией с работы.
Я опускала глаза и стремилась быстрее пробежать расстояние от крыльца до тротуара, Анастасия же его просто не замечала, и я не говорила ей, не хотела расстраивать своего опекуна.
Черный маклер — черная душа, так я тогда запомнила.
Почему я забыла об этом, когда именно этот мужчина появился на пороге танцзала с известием, что моя опекунша в больнице и нужно срочно к ней ехать? Почему села в машину рядом с ним, до боли сжимая пальцами свои ноги и сдерживая слезы, переживая за Анастасию. Почему поверила его словам, что нужно срочно подписать новые документы, чтобы школа осталась работать?
Я потеряла единственного близкого человека, в моем сердце плескались волны страха, разбиваясь о берег горя. Мир затянуло туманной пеленой, я опасалась, что если четкость восприятия вернется, то мое сердце взвоет от страха потери.
Анастасия Меркулова не приходила в сознание, я выпросила разрешение ночевать там, в больнице. Почему-то была уверена, что, если уйду, она умрет.
И я старалась быть как можно ближе.
Но она все равно умерла.
Я ни слова не поняла из того, что он мне объяснял Коган, но подписала несколько документов, когда по пути из больницы он привез меня к нотариусу. Это было так не важно по сравнению с тем, что я потеряла эту замечательную женщину.
Потом были быстрые похороны. Коган все время был рядом, а мне было так тяжело, горько и одиноко, что я позволила ему заботиться обо мне и всех делах, что возникали.
Позже, намного позже, перебирая в голове те события, я поняла, что ему доставляло удовольствие то мое состояние покорной исполнительности. Он был внимателен, даже заботлив. А я делала все что он просил: шла с ним, ела, отвечала коллегам, обещала никому не открывать и закрывалась в квартире.
Все изменилось в тот воскресный день.
Я готовилась к понедельнику. Танцевальная студия не работала неделю, нужно было что-то говорить родителям детей, сотрудникам. Наша маленькая школа должна была остаться и работать, я так чувствовала. Совсем не была уверена, что справлюсь, но думала, что мне нужно поддержать дело своей чудесной опекунши.
Я и искала силы, чтобы вырваться из горя, включиться в работу. Вымыла квартиру, приготовила одежду и позвонила коллегам, предупредила, что завтра мы встречаемся.