Лед не давал возможности двигаться.
— Лина?
Я с трудом нашла в себе силы кивнуть, совсем чуть-чуть, но он это увидел.
— Вот и хорошо. Вот увидишь, мы можем отлично ладить, поверь, тебе понравится. Я чувствую это в тебе, ты нуждаешься в сильном мужчине, и я стану им для тебя. Просто ты еще не разобралась в себе, а я помогу. Я буду для тебя всем: строгим отцом, начальником, папочкой. И я буду трахать свою куколку и заботиться о ней…
Его палец с шершавой подушечкой поглаживает мою щеку, он слизывает снова свою кровь с губ.
— Я рад, что нашел тебя.
Он ушел на кухню, вернулся со стаканом воды, присел и заставил сделать несколько глотков.
— Поднимайся!
Я не могла двинуться, я примерзла к стене и полу, как окаменела.
Не знаю, как бы он меня поднял, но у него зазвонил телефон.
Выругавшись, он все же выпрямился и принял звонок, хоть и смотрел на экран несколько секунд, сомневаясь, брать трубку или нет.
— Куколка моя? Мне нужно срочно ехать. — Его рука опять на моей щеке, а он нависает сверху, чуть согнувшись. — Но я вернусь сегодня вечером, и мы договорим. А ты сейчас придешь в себя, примешь душ и поспишь. Я привезу ужин, можешь не готовить. Слышишь, Лина?
Ему не нравилось, что я не отвечаю, а я не могла!
— Лина? — Жестко сказал он.
Моргаю, гладя на его лицо, на его губу.
— Вот и отлично. Зря ты так, отходи быстрее, все будет хорошо, обещаю!
Через минуту я услышала, как он закрывает дверь на ключ с внешней стороны.
Как только Коган закрыл дверь, я тихонечко выдохнула, медленно выпуская из себя струйку воздуха. Мне нужно было время, чтобы отойти от его откровенностей, выйти из состояния ступора, в котором я оказалась.
У меня случались моменты, когда мне казалось, что то, что происходит со мной, это не по-настоящему. Словно это запасная жизнь, или я просто смотрю спектакль, в котором сама же и участвую. Но рядом оказывалась Анастасия Меркулова, и жизнь снова становилась четкой и реальной, рядом с ней было очень тепло.
И вот тогда, когда Коган ушел, а я сидела на коленях в коридоре, не в силах пошевелиться, мне тоже казалось, что я словно перебираю грани реальности, выбираю то ли отгородиться и нырнуть в воду забвения, приглушить чувствительность и стать в самом деле куклой, которой не может быть больно, потому что она ненастоящая, то ли наоборот, дать самой себе еще одну затрещину и сопротивляться.
Голова стала совсем тяжелая, плотная и горячая, казалось, что изнутри меня звенит противный звонок, раздражающий и требующий громкости.
Дзинь! И я стряхнула с себя все слова и прикосновения Когана.
Дзинь! Сил хватило, чтобы, вытянув ноги и опустив голову на колени, я потянулась к стопам, обхватив их руками. По телу побежала теплая кровь, разгоняя липкий холод.
Дзинь! Я мяла стопы и икры, давила на бедра. Поднявшись, стала ходить по коридору и тереть предплечья, разминать кисти рук. Просила свое тело быстрее ожить.
Мне срочно было нужно вернуть телу чувствительность. В таком замороженном состоянии что я могла делать?
А еще я вдруг очень ясно поняла, что мне нужно в другое место. Нужно действовать несмотря на то, что я совсем не понимала, что именно делать.
Не сидеть больше, не ждать, не надеяться, что кто-то спасет. А бежать! Как можно быстрее бежать отсюда, чтобы больше не встречаться с этим мужчиной.
Именно эта мысль пульсировала в голове, пока я скидывала в сумку вещи, проверяла паспорт и забирала наличные деньги, что были в шкатулке, стоящей на туалетном столике в спальне Анастасии. На первое время мне хватит, а там посмотрим. Телефон я решила на брать.
Что еще… Тело ныло, меня не отпускал до конца озноб, но я не разрешала себе лечь или сесть, чтобы снова не погрузиться в то состояние, из которого только что вырвалась.
Я двигалась по квартире.
Подошла к зеркалу и рассмотрела свое осунувшееся лицо: темные круги под глазами, потускневшие волосы. Но это не страшно, так на меня не будут обращайся внимания, так даже лучше. Хорошо бы вообще стать малозаметной.
Попрощавшись с домом, который был таким гостеприимным, но в котором больше не могла находиться, я вышла на лоджию.
Это просто удача, что нашей соседкой по лоджии была бабушка — чудачка. Она часто теряла ключи и убедила мою спасительницу из перегородки сделать дверь. Ее не было видно, потому что обычно стойка с помидорами-черри закрывала ее всю, но достаточно было отодвинуть балконный огород на колесах в сторону и — пожалуйста, можно пройти на чужую лоджию.